Ньют отпустил помощников, и они громко затопали по деревянным ступенькам: двое по пути проворчали нечто в том смысле, что вся работа проделана впустую.
–
Томас вздрогнул. На короткий миг он испугался, что Ньют заподозрит что-то неладное.
–
– Глянь, что у нас получилось, – произнесла она вслух с еле уловимой усмешкой на лице.
– Я встану на колени и расцелую тебе пятки, если ты поймешь, что за хрень тут написана, – сказал Ньют.
Томас подошел к Терезе, сгорая от желания увидеть результат. Девушка протянула ему листок.
– Вот что зашифровано в картах. Ошибки быть не может, – сказала она. – Правда, мы не знаем, что все это значит.
Томас взял лист бумаги и быстро скользнул по нему взглядом. В левой части листка было нарисовано шесть пронумерованных кружков, напротив каждого из которых большими жирными буквами выведено по одному слову.
И все. Шесть слов.
На Томаса нахлынула волна разочарования: он почему-то думал, что смысл кода станет очевидным сразу после того, как они расшифруют последнее слово. Юноша с отчаянием посмотрел на Терезу.
– И это все? Вы уверены, что они шли в таком порядке?
Она забрала у него лист.
– Лабиринт повторял эти слова на протяжении многих месяцев. Когда мы это поняли, то остановились. Каждый раз после слова
Томас сложил руки на груди и оперся на стеллаж рядом с Терезой. Без малейших усилий он запомнил шесть слов, намертво впечатав их себе в память.
– Очень обнадеживающе, верно? – бросил Ньют, словно угадав мысли Томаса.
– Да уж, – ответил тот со вздохом разочарования. – Надо к этому Минхо привлечь. Может, он знает что-то, чего не знаем мы. Если бы у нас появились еще зацепки…
Внезапно Томас застыл, будто пораженный громом; если бы не стеллаж, к которому он прислонился, юноша наверняка бы свалился на пол. Ему в голову пришла идея. Ужасная, чудовищная, омерзительная идея. Самая худшая из всех ужасных, чудовищных и омерзительных идей.
Однако инстинкт подсказывал, что он прав. Что именно это он и должен сделать.
– Томми?.. – произнес Ньют, подходя к Томасу. Он обеспокоенно наморщил лоб. – Что с тобой? Ты бледный, как привидение.
Юноша помотал головой и постарался взять себя в руки.
– Да… нет, ничего. Глаза что-то разболелись. Думаю, мне надо выспаться.
Он помассировал виски, притворяясь, что очень устал.
–
Поглядев на нее, он понял, что девушка обеспокоена его состоянием не меньше Ньюта, и от этого на душе стало тепло.
–
– Не приходится удивляться, – сказал Ньют, положив руку Томасу на плечо. – Всю ночь проторчал в этом вонючем Лабиринте. Иди поспи.
Томас посмотрел на Терезу, затем перевел взгляд на Ньюта. Его так и подмывало поделиться с ними своим планом, но он сдержался. Вместо этого лишь кивнул и пошел к лесенке.
У него действительно созрел четкий план. Какой-никакой, но все-таки план.
Для понимания смысла кода им требовалось больше информации. Им были нужны
Поэтому он решил позволить гриверу ужалить себя, чтобы пройти через Метаморфозу. По доброй воле.
Остаток дня Томас провел, стараясь избегать какого бы то ни было общения с окружающими.
Тереза несколько раз пыталась завязать с ним разговор, однако юноша неизменно говорил, что чувствует себя плохо, хочет побыть в одиночестве в своем излюбленном углу за кладбищем, хорошенько выспаться и, быть может, немного подумать. Попытаться отыскать спрятанный глубоко в мозгу секрет, который бы позволил решить, что делать дальше…
По правде говоря, Томас просто хотел психологически подготовиться к тому, что задумал совершить этой ночью, убеждая себя в правильности отчаянного поступка – по сути, единственного, который ему оставался. К тому же он страшно нервничал и не хотел, чтобы остальные это заметили.
Наконец, когда часы возвестили о наступлении вечера, Томас вместе со всеми отправился в Хомстед. Он понял, как сильно проголодался, только когда приступил к ужину из томатного супа и бисквитов, который на скорую руку приготовил Фрайпан.
А затем наступило время очередной бессонной ночи.
