Пока сон медленно обволакивал её сознание, Гермиона со всей отверженностью пыталась побороть волнение. Не подпишет ли она себе смертный приговор, закрыв глаза? За то время, что они пробыли вместе с оборотнем после трансформации, ей удалось зафиксировать важное наблюдение: зрительный контакт оказывал на волка успокаивающий эффект. Будто он общался с ней через взгляд и даже понимал. Так странно. Когда Луна окончательно вытеснила сознание Люпина из его тела и управление взял Лунатик, он сперва было грозно двинулся к Гермионе, но очень быстро успокоился. Оказавшись с ней вплотную, оборотень признал свою половину и не тронул её. Тогда Гермиона сделала первую попытку заговорить с ним. Медленно, короткими предложениями. Лунатик, кажется, понимал её. Она попросила его сесть — он сел, она легла на пол — он опустился рядом. Оборотень вёл себя так, словно он её ручной пёс, выполняя каждую её просьбу. Очень быстро Гермиона осмелела и начала разговаривать с ним. Ему понравилось. Она говорила обо всём, что приходило в голову: об уроках, о Гарри с Роном, о недавно прочитанных книгах и даже о своём проекте по защите прав оборотней. Её импровизированная лекция проходила на ура. Волк вёл себя тихо.
Так она и заснула. Ей снилось, как она гуляла по морскому берегу и бросала в волны мелкую гальку. Рядом шёл Люпин — не совсем такой, как в жизни, — более жизнерадостный и менее уставший. На нём был голубой свитер крупной вязки со знаковой буквой «Р», вышитой золотой нитью. Гермиона сразу поняла, что это подарок от миссис Уизли, и Ремусу он очень подходил.
— Я не хочу уезжать отсюда, — произнесла она, с наслаждением вдыхая морской воздух. — Так хочется никуда не торопиться. Вот так просто гулять с тобой по берегу и не думать ни о чём другом.
На его губах заиграла мальчишеская улыбка — такая любимая ею, такая ласковая.
— Ты знаешь, что это невозможно, милая, — ответил Ремус и запрокинул голову назад. — Сегодня чистое небо, но завтра всё изменится. Нам нужно возвращаться.
Внутри Гермиона ощутила стойкую волну протеста. Она остановилась и встала прямо перед ним, преграждая путь.
— Давай задержимся здесь, — умоляющим, почти детским голосом попросила она. — На несколько часов!
Ремус смотрел на неё сверху вниз и улыбался. Прохладный ветер трепал его волосы, похожие на ржаные колосья в свете закатного августовского солнца.
— Несколько часов ничего не спасут, — он убрал одной рукой её каштановую прядь, щекотавшую ей щёку. — Даже тебя…
Она почти явственно ощутила солоноватый привкус его губ на своих. Несколько секунд Гермиона была абсолютно счастлива, пока сознание услужливо не вернуло её в реальность.
Открыв глаза, она увидела перед собой лицо Люпина. Почти как во сне, только уже не мечтательно-спокойное, а слегка взволнованное. Стоило ей проснуться, как волнение не спеша растворилось в его чертах, сменившись ласковым упрёком. Он был в другой одежде, той, что она заранее ему приготовила.
— Я долго спала? — сонно потянула Гермиона.
— Напротив, сейчас только рассвет, — Ремус поднял голову в сторону окна. — Ты спишь так тихо, мне пришлось прислушиваться к твоему дыханию.
Улыбка тронула его губы, как бы он не пытался спрятать её. У них получилось! Впрочем, Гермиона ещё не успела подумать об этом. Всё, что занимало её мысли, касалось совсем не магических превращений, а вполне человеческих вещей. Солнце, прятавшееся у Люпина за спиной, поднималось сегодня с надеждой.
— Ремус, — она тихо позвала его, и он тут же обернулся. — Мне снился такой хороший сон. Я хочу тебе его рассказать.
Жестом Гермиона попросила его лечь рядом. Он согласился. После ночи это ей казалось таким органичным, что она не нашла ничего предосудительного в том, чтобы положить ему голову на плечо. Без смущения, совсем по-домашнему, словно они каждый день засыпали вместе и просыпались. Словно в её сне.
— Так что же видела спящая красавица? — поинтересовался Ремус, тоже забывший о неловкости.
— Мне снился ты, — Гермиона прикоснулась кончиками пальцев к его груди и ощутила под ними гулкое биение сердца. — Мы гуляли по пляжу и смотрели на волны. Это было наше королевство у моря. Я хотела задержаться, а ты настаивал на том, что всё заканчивается.
— К сожалению, — Люпин разочарованно согласился. — Так же, как и во сне, я вынужден это признать.
— Но ты не прав.
Она приподнялась на локте, чтобы снова заглянуть ему в глаза. С некоторых пор Гермиона этого совсем не боялась.
— Не всё кончается, — покачала головой она. — Может у сна и был конец, может, мы действительно не можем задержаться на одном месте навечно, но есть кое-что, что никогда не изменится.
