И если браслет Ника со временем перестал вызывать во мне болезненные эмоции, то браслету Калеба, каким бы роскошным он ни был, суждено остаться в этой коробке навсегда.
В остальном мои сборы прошли как обычно.
Не знаю, что бы я делала без косметики: она сотворила чудо, скрыв без следа темные круги под глазами от слез и недосыпа. Я все равно выглядела слегка уставшей, но это можно было объяснить перелетом, а не следствием душевной драмы. Я не хотела, чтобы Стелла знала про Калеба. Я хотела, чтобы вообще никто не знал.
Но этому не суждено было случиться, потому что по дороге на работу мне позвонил дядя Дэвид. Мы с ним были на связи все время его путешествия, однако интуиция подсказала мне, что на сей раз он звонит не просто так. Наверняка Харпер ему все рассказала.
— Ой, привет! — радостно прощебетала я, надеясь, что, может, все обойдется.
— Привет, милая! — ответил он, вложив в эти два слова столько любви и заботы, что я вздрогнула.
— У меня все прекрасно, — меня саму покоробило от наигранной бодрости в моем голосе.
— Гм, Харпер звонила.
— Да, я догадалась.
— Она беспокоится о тебе.
— Я в порядке.
— А по голосу не скажешь.
— Я просто спешу на работу.
— Конечно.
— Дядя Дэвид… — я тяжело вздохнула. — Ты сам как?
— Я хорошо. Мы хорошо. Меня волнует, как ты после того, как какой-то идиот причинил тебе боль?
— Я не хотела бы это обсуждать.
— Мы с Ферни планируем вернуться домой порань-ше и…
— Нет, — резко прервала его я, стараясь заставить себя испытывать не раздражение, а благодарность за заботу. — Не делайте этого ради меня. Я взрослая женщина, у которой не сложились отношения, с самого начала не считавшиеся отношениями, так что ничего удивительного. И я не собираюсь страдать и упиваться собственным горем. А если мой любимый дядя, чью заботу я очень ценю, прервет свое путешествие, чтобы приехать домой и держать меня за руку, то это будет выглядеть как катастрофа.
Он помолчал, потом вздохнул:
— Хорошо. Не будем упиваться горем.
— Не будем.
— Просто… Харпер переживает, что этот человек сказал тебе что-то такое, что могло нанести тебе душевную травму.
Забота Харпер обо мне была сродни моей заботе о ней после нападения Винса. Я боялась за нее. Теперь и она боялась за меня.
И вдруг, в этот самый момент, прямо на углу Уолнат и Бикон-стрит, на меня снизошло озарение…
Окрепшим голосом я твердо сказала:
— Нет. Я не позволю тому, что он сказал, уничтожить все то хорошее, что он для меня сделал. Он… как будто разбудил меня, дядя Дэвид. Ник заставил меня бояться доверять людям, запретить себе мечтать о том, чтобы встретить кого-то стоящего и создать с ним семью. Но я хочу этого! И хотя этого нелегко достичь и мне очень страшно, что кто-то может снова причинить мне боль, я должна и хочу верить, что где-то есть мужчина, который полюбит меня. Я ведь вижу, что любовь существует. Я вижу ее у вас с Ферни, у Джейсона и Джиллиан, Патрис и Майкла, Стеллы и Йена… Черт побери, да даже у моих родителей, какой бы странной она ни была!
— Я рад это слышать, — мягко произнес дядя. — Я переживаю, что ты одна.
Я больше не хотела быть одной.
Хотя при мысли, что мужчина, с которым я хотела быть, был ко мне равнодушен, в горле у меня поднялся ком, но я сделала над собой усилие и попыталась выровнять дыхание.
— Эва?
— Я в порядке, — хрипло ответила я. — Или буду в порядке. Скоро.
Он так долго молчал, и я уже подумала, что нас разъединили, но потом услышала его тихий голос:
— Мы все чего-то боимся, милая. Но только от нас зависит, будем ли мы стоять насмерть и биться с нашим страхом… или убежим и спрячемся от него. Я очень рад, что ты больше не собираешься прятаться.
— Обещаю, — торжественно заявила я и вдруг осознала, что весь этот очень личный разговор происходит на людном перекрестке. Я смущенно оглянулась по сторонам.
Он откашлялся, как будто тоже пытался справиться с нахлынувшими эмоциями:
— Ну, хорошо. Я понимаю, что часто уезжаю, но ты же знаешь, что для тебя я всегда рядом?
Честно говоря, я об этом как-то подзабыла. Но больше не буду.
— Знаю. Люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю. Мы с Ферни вернемся через три недели. Приедешь на ужин?
— С удовольствием!
Мы попрощались, и я пошла дальше, чувствуя легкое головокружение от случившегося со мной важного озарения. Я не могла не поделиться им с Харпер, поэтому позвонила ей, и она сняла трубку, продолжая давать какие-то указания младшему повару. Потом она вышла из кухни, а я как раз вошла в наш офис на Бикон.
— Ты злишься, что я позвонила Дэвиду? — виновато спросила она.
— Нет, но не мешало бы предупредить меня.
— Я просто хотела напомнить тебе, что кроме меня тебя еще кое-кто любит. Как и ты напомнила мне тогда насчет Джеймса и Джиллиан.
— Я это поняла. И знаешь, мы хорошо поговорили, — помахала я рукой Стелле, проходя мимо ее комнаты. — Я поняла кое-что важное. И сдаваться не собираюсь.
Харпер молчала. А потом настороженно спросила:
— Ты насчет Калеба?
