Я подошел к «субару». На нее как будто слон наступил — весь бок снесло к чертовой матери. В воздухе стоял запах бездымного пороха и крови.
Задняя дверь вывалилась, стоило мне только за нее взяться. Когда я вытаскивал Магдалину из салона, ее голова безжизненно повисла. Я положил ее на землю.
Одна скула была смята, как бок машины. Правое глазное яблоко налилось кровью, а из левой глазницы сочилась прозрачная студенистая масса.
Я приблизил к себе ее лицо, и под моими пальцами свободно задвигались мелкие косточки.
Господь во гневе не станет посылать ангелов мщения.
Он пошлет Магдалину.
Чтобы потом ее забрать.
Надо заставить себя проснуться, но сделать это непросто. Требуется несколько попыток. Во сне я так окоченел, что совсем не хочется открывать глаза и выяснять причину.
Я пытаюсь перевернуться на бок, понимаю, что не могу оторвать свой член от пола, и сон разом с меня слетает. Первая мысль: прибили гвоздем. Настолько он онемел. Потрогав его рукой, я прихожу к выводу, что он приклеен. И только потом до меня доходит, что он примерз к полу.
Я приподнимаюсь на локте и, смочив ладонь слюной, пробую с помощью втираний разморозить своего петушка. Процедуру приходится повторить несколько раз. Чем-то это напоминает мастурбацию.
А тем временем меня охватывает жуткая паника. Я ни черта не вижу. Когда я тру глаза костяшками пальцев, под веками пляшут разноцветные пятна, из чего я заключаю, что зрительные нервы в порядке. Болевых ощущений нет. Остается сделать вывод, что я нахожусь в кромешной темноте.
Вот только где? Как только мой член отлип от пола, я вскочил на ноги. Халат, сбившийся комом на груди, расправляется и только сейчас прикрывает то, что ему положено прикрывать. А вот повязки на кисти и на шее исчезли.
Я вытягиваю перед собой руку и утыкаюсь в железную стену. Делаю шаг вперед — и получаю по зубам чем-то металлическим. От боли и неожиданности я отскакиваю назад и ударяюсь о такие же металлические штуковины. Это полки. Я ощупываю их кончиками пальцев, как слепой, читающий шрифт Брайля. На полках уложены охлажденные мешочки, на ощупь напоминающие те, что у нас в ходу для переливания крови.
Я трогаю боковые панели, потом заднюю панель. Голые стены. На передней я нашариваю ручку, но толку от нее чуть.
Я заперт в огромном рефрижераторе размером с тюремную камеру.
Зачем?
Чтобы я тут окочурился — один вариант. Второй — чтобы у меня поехала крыша, как у того помощника шеф-повара, которого мне довелось лечить, после того как он случайно провел ночь в таком же вот рефрижераторе у себя в ресторане. Но сделать это целенаправленно, согласитесь, довольно странно. Это как если бы Джокер загнал Бэтмена в комбайн по производству сахарной ваты и ушел, чтобы не видеть его мучений.
Хотя вкатить человеку в задницу жидкое дерьмо тоже несколько странно, если вдуматься.
Я мысленно возвращаюсь к этому эпизоду. Если мне было суждено умереть от токсического шока, я бы уже умер.[91] Ну а в отдаленной перспективе (если, бог даст, выживу) мне должны помочь все мыслимые и немыслимые антибиотики, которые я принял. Спасибо тебе, Эссман: уж не знаю, чем ты там болен, но твоему курсу лечения я следую неукоснительно.
И тут до меня наконец доходит, почему я здесь.
Они не хотят меня убить. Они пытаются меня обессилить, как эта свора в фильме «Фердинанд», которая обескровливает быка до полусмерти еще до выхода матадора на арену.
Чтобы Скинфлик меня добил.
Продемонстрировав свое искусство владения ножом. Где там его обучали? В Бразилии? В Аргентине? Я пробую вспомнить какие-то особенности того или другого стиля ведения боя и не могу.
В основе поножовщины, насколько мне известно, лежат две разные философии. «Реалистическая школа» исходит из того, что в схватке с опытным соперником ты так или иначе будешь пропускать удары и к этому следует готовиться. Адепты этой философии заранее надевают кожаные куртки или обматывают предплечье. «Идеалистическая школа» требует от тебя максимума усилий, чтобы вообще избежать ранений. Одна из заповедей: во время боя незащищенная часть тела не должна опережать твое лезвие.
Обе школы придерживаются определенных правил. Надо не забывать при первой возможности наносить удары ногами и кулаками — видя перед собой нож, люди от страха забывают обо всем остальном. Если у тебя острое лезвие, не пытайся заколоть своего противника. Оставь эту забаву новичкам. И сам скорее всего не причинишь большого урона, и себя подставишь. Старайся полоснуть по любой открытой части тела (например, по костяшкам пальцев руки, в которой зажат нож), в идеале по внутренней поверхности рук и бедер, где сосредоточено большинство сосудов. Твой противник может истечь кровью, как жертва, атакованная акулой.
В принципе — а также потому, что на мне не кожаный пиджак, а куцый халатик, — я склоняюсь к «идеалистическая школе». Еще, конечно, я склоняюсь к ножу, которого у меня нет. Хорошо бы найти ему заменитель.
Я тщательно исследую рефрижератор. На потолке ни одной лампочки. На полках исключительно замороженная кровь.
