В полдень казаки покинули аул. Вслед за ними пронеслась байская тачанка с двумя вооруженными муртазаками. Кого они увозили с собой, догадаться было не трудно. В тачанке лежал связанный по рукам и ногам Батырбек. Его везли в станицу, чтобы передать атаману, а тот — какому-то страшному полевому суду.
Когда стихла тачанка, на минарете закричал Карамулла…
Нет, не к молитве звал он сегодня мусульман, а к раскаянию: «Станьте перед аллахом на колени и просите помилования за свои грехи».
Бекболат и его товарищи укрылись на горе Яман-кая. Более удобного и безопасного места, чем это, не найдешь во всей здешней округе. С трех сторон скалу обступают, как верные стражи, отвесные утесы. А с четвертой — пропасть. Над нею к месту стоянки идет тропа, на которой не разъедутся два всадника. Тут можно отразить нападение целого эскадрона атаманцев и муртазаков.
Иса и Амурби прихватили с собой карабины. Они прискакали на конях и предусмотрительно привели лошадь для Бекболата. Ах, как бы нужен был теперь Елептес — Обгоняющий ветер! Но Батока оберегает его как зеницу ока. Как только бывший его табунщик снова вернулся в аул, Батока запретил Арсланбеку выезжать на Елептесе куда бы то ни было. А по ночам конюшню, где стоит Елептес, охраняет муртазак с карабином. Но ничего — придет время, и конь будет снова служить ему, Бекболату!
Друзья тотчас наметили план спасения Батырбека. Сегодня же ночью они выступят в станицу Баталинскую, куда увезли Батырбека. Остановятся у знакомого Бекболату кузнеца Степана, а коней укроют в балке. Узнают, где содержится Батырбек — наверное, при отделе атамана: там есть подвал, куда сажают арестованных: разведают, как он охраняется, и потом уж, на вторую ночь, совершат налет.
Когда стемнело, друзья спустились со скалы, ведя в поводу коней. В долине они сели в седла и пустили лошадей вскачь.
К станице подъезжали шагом. Степанова хата стояла на краю балки. Хозяин поначалу был очень удивлен, увидев Бекболата с камой и кольтом на поясе и его двух товарищей, вооруженных карабинами.
Бекболат доверительно рассказал кузнецу, зачем они приехали. Оказывается, Степан видел, как вчера привезли в отдел связанного молодого ногайца. Потом видел у крыльца атаманского отдела часового — местного казака Григория. Другой охраны не было.
Бекболат решил не терять времени и теперь же отправиться к атаманскому правлению.
Ехали окраиной. Станица спала глубоким сном. Будто все вымерло в этот поздний час. Светила полная луна, и было видно как днем.
Бекболат остановил коня в тени придорожных акаций и поднял руку. Все спешились. Иса остался при лошадях, а Бекболат с Амурби стали пробираться к атаманскому правлению.
Они подошли почти к самому дому. Остановились в кустах бузины, замерли.
Как и говорил кузнец, здание охранял лишь один часовой. Он дремотно сидел на крыльце, зажав в коленях винтовку, и клевал носом.
Бекболат и Амурби обошли правление и разом налетели на часового. Тот не успел опомниться, как оказался связанным и с кляпом во рту.
Пришлось долго потрудиться над подвальной решеткой. Наконец она была вырвана.
— Батырбек! — приглушенно окликнул Бекболат.
А тот давно уже был у окна.
— Сможешь выбраться сам? — спросил Бекболат.
— Смогу… Только руку подай…
И вот уже раздался стремительный цокот копыт. Залаяли было псы, но скоро над станицей снова установилась тишина…
На вторую ночь на каменистой тропе, ведущей к стоянке, послышался топот копыт и шорох срывающегося в пропасть щебня.
Первым услышал Иса, разбудил Бекболата:
— Послушай!
Бекболат насторожился.
— Да, кажется, кто-то едет, — сказал он, выхватывая из кобуры револьвер.
Поднялись Батырбек и Амурби. Все взялись за карабины. И вдруг:
— Э-гей! Где вы? — раздался негромкий голос.
— Да ведь это Нурыш-агай! — радостно воскликнул Иса.
И он не ошибся. Через несколько минут, держа под уздцы ишака, Нурыш уже стоял, окруженный молодыми людьми.
— Как же ты нашел нас? — спросил Бекболат.
— Еще бы Нурышу не найти! Да мне тут с колыбели каждый камень знаком. Думаю, где же им и укрыться, как не на горе Яман-кая!
Он протянул Бекболату небольшой пакет.
— От Маметали, — пояснил он. — А здесь еда, — кивнул он на мешки, перекинутые через спину ишака. — От меня и Салимат… — и замолчал не договорив.
— Что случилось с ней? — тревожно спросил Бекболат. — Ну говори же, Нурыш-агай! — почти закричал он.
— Кабанбек готовится к свадьбе…
Все долго молчали. Потом Бекболат тихо сказал:
— Ну что ж, Нурыш-агай… Спасибо за пакет и провизию. У нас как раз все вышло. А теперь тебе нужно возвращаться, чтобы вернуться домой до рассвета.
Нурыш распрощался с джигитами и повернул ишака на тропу, что вела в долину.
Бекболат развел небольшой костер, вскрыл пакет.
Маметали писал, что белые офицеры формируют из горцев «дикую дивизию». Во что бы то ни стало надо сорвать план контрреволюции, разъяснить горцам, для чего создается дивизия: нападать на обозы с оружием и провиантом для белых частей, отбивать коней.
