Джами посвятил своё известное дидактическое сочинение "Бахаристан" — "Весенний сад" своему десятилетнему сыну Зийаадину Юсуфу. Задуманный как ответ на «Гулистан» Саади «Бахаристан» состоит из прозаических рассказов-анекдотов, перемежаемых стихотворными вставками, и являет собой морально-этический кодекс, каким он должен быть по представлениям Джами. Написанный в конце жизни в доходчивой и увлекательной форме, "Весенний сад" имеет самый широкий читательский адрес, но прежде всего это наставление юношеству. По истечении пяти веков со времени создания "Весенний сад" остаётся любимым чтением народа, и не только в Таджикистане и Иране, но и в Индии и Афганистане. Эта книга переведена на латынь, французский, английский, немецкий, русский, турецкий, узбекский, азербайджанский и другие языки. "Весенний сад" состоит из восьми глав — "садов", как их назвал автор.
Нур-эд-Дин Абд-эр-Рахман ибн-Ахмед, с литературным псевдонимом Джами, стихотворец, прозаик, схоласт и придворный духовник-мистик, родившийся в 1414 году и умерший в 1492 году, при жизни еще пользовался на мусульманском Востоке славой величайшего поэта и ученого своего времени. Европейские исследователи персидской литературы характеризуют Джами как «последнего великого классического поэта Ирана». Эта оценка нашла выражение в значительном количестве выполненных в Европе изданий текстов и немалом числе переводов сочинений этого автора на европейские языки.
Джами написал семь больших поэм, три сборника лирических стихов и очень много прозаических трудов, большей частью научного (вернее, схоластического) свойства.
Из прозаических произведений Джами к художественной литературе относится только «Бэ-харестан» — памятник широко распространенного на Востоке литературного жанра, высшим образцом которого в Иране считается «Голестан» Са’ди. Произведения этого рода ведут свое начало от популярных в средние века сборников рассказов и притч (первоначально поучительного свойства) типа «Калилы и Димны», «Книги о семи везирях» и знаменитой «Тысячи и одной ночи». Составляющие их рассказы и притчи композиционно скреплены какой-либо повествовательной рамкой (беседы царя Дабшалима с мудрецом Бидпаем в «Калиле», семь везирей, спасающих своими рассказами оклеветанного царевича, история Шехерезады и т. п.). В этом отношении некоторое сходство с такими сборниками представляет жанр так называемых «макам», в которых композиционным стержнем, скрепляющим между собой отдельные, в общем совершенно самостоятельные рассказы, является личность героя, их главного участника или повествователя. Сходство это было вначале, однако, довольно внешним, так как в отношении концепции макамы, близкие к «плутовскому» жанру, весьма далеки от дидактических заданий сборников типа «Калилы и Димны». Но мы знаем, что, например, в «Тысяче и одной ночи» назидательный элемент представлен уже слабо. На первое место понемногу выдвигается момент чисто развлекательный. Вместе с тем постепенно начинает отмирать и скрепляющая композиционная рамка. В «Голестане» она очень слаба, а в написанном двумя веками позже «Бэхарестане» ее совсем нет, если не считать предисловия, из которого узнаем, что книга сочинена автором на забаву и в поучение своему сыну. С другой стороны, в лучших персидских макамах Хэмиди (ум. 1163—1164) наблюдаем отсутствие единого героя, композиционно связывавшего, хотя бы и слабо, отдельные рассказы в арабских макамах Бади-аз-Замана (ум. 1008) и Харири (ум. 1122). Оба жанра как бы сливаются, и, в результате этого слияния, персидская литература дарит нас повествовательными сборниками типа «Голестана» и «Бэхарестана», в которых содержание распределено более или менее условно, по приблизительному тематическому признаку, на главы и отделы.
Сходство между обоими, впоследствии слившимися, жанрами с самого начала подчеркивалось одинаковыми приемами стилистической обработки материала. Как в поучительной «Калиле» (ок. половины XII века), так и в написанном тремя веками позже «Бэхарестане» даны образцы высоко организованной прозы, разбитой на пропорциональные отрезки, часто заканчивающиеся рифмами. Прозаические пассажи, вдобавок, чередуются со стихами, как бы резюмирующими отдельные положения рассказа или же составляющими «мораль» или заключительный pointe повествования. При переводе на иностранный язык подобная проза приобретает маложелательный оттенок «раешного» стиля и способна утомить искусственностью.
Самое раннее из таких произведений в персидской литературе, «Калила и Димна» («украшенный» перевод с арабской версии Ибн-Мокаффа), написано около 1145 года. Автор его — Абу-ль-Мэали Насролла. Законченное мастерство этого литературного памятника (до сих пор служащего одним из школьных пособий в Иране) говорит достаточно ясно о том, что этот жанр художественной прозы имел к тому времени выработанные приемы и установившуюся традицию. К сожалению, более древние образцы «украшенной» персидской прозы до нашего времени не дошли, и «Калилу и Димну» Абу-ль-Мэали Насролла приходится считать первым дошедшим до нас памятником такого характера.
Следующее по времени место занимают вышеупомянутые макамы Хэмиди (написаны в 1156 г.), оказавшие очень большое влияние на последующие произведения этого рода, из которых самым знаменитым является «Голестан» Са’ди (написан в 1258 г.).