– Вы будете удивлены, но вступительный взнос всего двести двадцать тысяч крон или около восьми тысяч евро, – сообщил он таким тоном, будто у него самого эта сумма постоянно лежала в бумажнике для мелких расходов. Но, наткнувшись взглядом на мою окаменевшую физиономию, почти скорбно закончил: – Правда, необходима рекомендация хотя бы одного члена клуба.
– Надеюсь, слова господина Лазарева будет достаточно? – безапелляционно спрашиваю я.
– Сейчас мы это выясним.
Администратор подходит к компьютеру, и в осветившихся стеклах его пенсне, как на голубых мониторах, начинают мелькать списки имен и фамилий. Я вижу отражение, но прочесть ничего не могу.
– К сожалению, господин Лазарев не числится среди членов нашего клуба.
– Как не числится?! Такой высокий, солидный господин, около пятидесяти лет, шатен с аккуратным пробором…
– Извините, господин Поленов. – Тон администратора становится ледяным. Голубые экранчики гаснут, то ли из-за смены настроения, то ли из-за выключенного компьютера. – Мы не полиция, а наши члены – не разыскиваемые преступники!
Я саркастически хмыкаю про себя. Да неужели? А кого ищет Интерпол? Как раз члена вашего клуба Лазарева. Именно разыскиваемым преступником он и является!
Но ясно, что продолжать общение на такой ноте не имеет смысла. Лучше выпить кофе…
В довольно милом кафе клуба заказываю кофе по-венски «меланж», мягкую сигару Cohiba Lanceros и её идеального спутника – выдержанный бледный портвейн Sandeman. Большой плазменный экран на стене беззвучно демонстрирует нарезку каких-то неправдоподобных попаданий белых, в пупырышках, мячиков с серьёзных расстояний прямо в десятисантиметровые лунки.
Зал почти пуст. Краем глаза я вижу броскую пару, сидящую через пару столиков, а краем уха ловлю русскую речь, точнее, специфические термины делового разговора: «договор… нотариус… счет… перевод…»
Говорит, в основном, эффектная блондинка лет тридцати-тридцати двух. Обтягивающее красное платье с открытыми плечами и, по-моему, довольно короткое, грудь четвертого размера, сильно накрашенные глаза, большие яркие губы, будто вытянутые для поцелуя… В одной руке она держит чашечку с кофе, в другой – длинную тонкую сигарету. Тлеющим огоньком дама медленно водит перед глазами собеседника, будто гипнотизируя: влево-о-о, вправо-о-о, влево-о-о, вправо-о-о… В зале тихо, и разговор хорошо слышен даже без усиливающей аппаратуры.
– Через несколько лет Чехия войдет в шенгенскую зону, и цены на все подскочат в несколько раз, а на недвижимость – в особенности… Так что инвестирование имеет прямой смысл… Тем более, о чем вам вообще думать – за за́мок с усадьбой в самом центре Европы всего-то миллион евро! В Москве за эти деньги вы не купите приличную квартиру!
Здоровенный мужик с крестьянским лицом даже за столиком не выпускает барсетку из-под мышки, будто там у него и хранится этот самый миллион. Деформированные уши, маленький, будто отрихтованный нос, массивный подбородок, короткие толстые пальцы, сжимающие бокал пива: сразу видно, из какой конюшни эта лошадка. Дорогой костюм сидит на нем, как трикотажный треник советских времен, а низкий голос скрипит, словно двери студенческого общежития.
– Оно, конечно, звучит красиво… Только в Москве сейчас, если по уму вложить, навару не меньше… Так там у меня все схвачено, а здесь в любой момент кинуть могут… Конфискуют этот твой замок, как исторический памятник, – и накрылся мой «лимон» медным тазом…
– В России вам нельзя появляться, и вы это прекрасно знаете. К тому же, после того, как убили Марика, ваши позиции сильно ослабли. Разве не так? Впрочем, я вас не уговариваю. Покупатели стоят в очереди… Только имейте в виду: здесь государство никого не кидает, здесь царит закон и порядок…
Дама втыкает сигарету в пепельницу и пригубливает кофе. Похоже, она считает разговор оконченным. А я готов поспорить, что эта шикарная штучка и есть хозяйка красного «пежо». Может, из-за цвета платья? Или срабатывает моя безошибочная интуиция?
Собеседник залпом выпивает свое пиво, со стуком ставит пустой бокал на полированный стол и встает, горой возвышаясь над женщиной в красном, как иллюстрация к сказке «Красавица и чудовище».
– Ты эту избу придержи до конца недели. Я позвоню.
Пиво благотворно подействовало на голосовые связки бывшего спортсмена – как оливковое масло на дверные петли: скрип в голосе исчез, зато его место привычно заняли угрожающие интонации.
Женщина кивнула и проводила взглядом каменную фигуру контрагента. Широкая спина, квадратные плечи, шея такой же толщины, как голова, – монументальное телосложение наверняка внушало бывшему спортсмену избыточную уверенность. Во всяком случае, прощаться и платить по счету он считал излишним.
Но дама восприняла это как должное. Наманикюренным пальчиком она подозвала крахмального официанта и сунула ему в карман стокроновую купюру. Потом откинулась на спинку кресла и задумчиво вытянула из пачки очередную тонкую сигарету Davidoff. И почти сразу крепкая рука в дорогой лайковой перчатке апельсинового цвета галантно поднесла ей огонек зажигалки Montblanc.
