На другой день смотритель, принесший ужин, сунул Бель-Розу в руку записку. Тот развернул её и прочел:"С вами старый друг.» Бель-Роз узнал почерк: то была Женевьева.
Среди ночи за ним снова пришел конвой, но повели его уже другим путем. Его привели в огромную удлиненную комнату, вид которой не оставлял сомнений: то была камера пыток. В ней, помимо секретаря, находился человек, одетый в черное. Рядом сидел начальник тюрьмы, читавший какое-то письмо, которое спрятал при появлении Бель-Роза.
— Вы здесь согласно приказанию господина Лувуа, мсье, — заявил начальник тюрьмы. — Вы по-прежнему отказываетесь назвать интересующее его имя?
— По-прежнему.
— Я обязан вас предупредить, что имею право использовать все средства, которые сочту необходимым, чтобы заставить вас разговориться.
— Это ваш долг, мсье. Я попытаюсь выполнить свой.
— Вы молоды. У вас наверняка есть мать, девушка, сестра. Одно слово, и вы свободны.
— Цена этой свободы — моя честь. Будь у вас сын, вы бы ему сказали то же самое.
— Стало быть, вы ничего не скажете?
— Ничего.
— Как хотите.
Начальник тюрьмы сделал знак, и из темноты, куда не проникал свет факелов, горевших в камере, выступили два человека. Бель-Роз поначалу их не заметил. Они подошли и раздели его, оставив только штаны и рубаху. Затем принесли нечто вроде длинного портшеза и привязали руки Бель-Роза к шестам. Один принес два больших ведра воды, зачерпнул полную кружку и поднес к губам Бель-Роза.
Пытка водой, — усмехнулся Бель-Роз.
— Да, мсье, — ответил человек в черном (Врач, — подумал Бель-Роз про себя), — и многократная. Но она не калечит.
Бель-Роз взглядом поблагодарил начальника и выпил кружку. Вторую не допил до конца. Один из палачей откинул ему голову назад и насильно влил в рот все до последней капли. Бель-Роза охватила дрожь. Новая кружка. Зубы Бель-Роза застучали после первых же глотков, и вода пролилась ему на грудь. Палач сунул ему в рот железную воронку и разжал зубы. Новая кружка. Бледный Бель-Роз вцепился в шесты. По всему его телу пробегали конвульсии. Весь мир, казалось, сошелся в воронку, из которой вливалась смерть. Но в сознании у него все ещё вспыхивали время от времени образы любимых. И, странное доле, воронка делалась меньше, а весь его организм как бы становился нечувствительным к ней. Но зато потом действие воронки становилось ещё более мучительным. Врач, наконец, приложил руку к его сердцу.
— Ну? — спросил его начальник.
— Похоже, скоро конец. Одну, от силы, две кружки. С третьей появится риск смерти.
— Слышит ли он нас?
— У нас есть средство, которое заставит его слышать в любой момент.
— Какое?
— Раскаленное железо.
— Оно готово, — произнес один из палачей. На лице начальника проступили ужас и сострадание.
— На сегодня хватит, — отрезал он. И когда носилки с Бель-Розом скрылись за дверью, пробормотал:
— Я же предупреждал, что он промолчит.
Начальник тюрьмы информировал Лувуа о результатах допроса Бель-Роза.
— Совершенно очевидно, — сказал Лувуа, пожав плечами, — что Бель-Роз выполнял получение герцога Люксембургского. В других условиях он вел бы себя иначе.
— Как! Вы, оказывается, все знали, монсеньер!
— Да, я все знаю: пока вы вели допрос, ко мне из Фландрии прибыл курьер и рассказал всю историю этого молодого офицера.
— Но тогда, значит…
— Да, дальнейшие допросы бесполезны.
— И пленник может быть свободен?
— Нет. Я просто о нем забуду.
Ужасное значение этих слов, разумеется, было понятно начальнику.
— Вы же знаете, — продолжал министр, — то, что может быть сделано по моему приказу, не может быть сделано без моего приказа.
— Позвольте надеяться, что однажды вы предоставите мне возможность осуществить это правило на практике.
— Согласен. Этот день наступит через двадцать лет.
Наступил четвертый день пленения Бель-Роза, когда тот же тюремщик, что уже приносил ему записку, принес и вторую. Бель-Роз прочитал:"Если вы больны, оставайтесь болеть. Если нет, держитесь.»
На этот раз записка была от Сюзанны. Бель-Роз поцеловал её и прижал к сердцу.
Между тем мадам Шатофор потерпела крах в своих попытках пробиться к Лувуа. Однажды, находясь в своей молельне, она увидела, что к ней пришла мадам Альберготти, и бросилась к ней.
— Спасен? — было её первое слово.
Сюзанна отрицательно покачала головой.
— Как! И это с таким королем…
— Король — это король, — ответила Сюзанна, — со всем королевским эгоизмом.
— Он погиб! — вскричала Женевьева.
— Пока нет. Вы же видите, я надеюсь. Я уже не та, что была в Компьене. Я рискну всем для его спасения, и верю, что мы добьемся его освобождения.
Женевьева подавила вздох сомнения.
— Попытайтесь, мадам. Все, что могу, я сделаю для вас.
Сюзанна спросила, как шли дела после пленения Бель-Роза. Узнав о пытке, она пришла в ужас.
— И это позволяет Людовик XIV, король Франции! — вскричала она.
В это время вошедший лакей доложил, что у входа герцогиню ждет некий Ладерут.
— Пусть войдет, — сказала она.
— Что ты хотел получить от меня? — спросила Ладерута герцогиня, когда тот ей представился.
