– А если бы они увидели, что проплывает каждые несколько минут в десяти или пятнадцати футах от них, они больше никогда в жизни не ступили бы в воду.
– Разве здесь так много акул?
– Нет, теперь нет, не то что раньше. Но чтобы нагнать страху, много и не нужно. Достаточно одной.
В ста ярдах от пляжа ловец омаров вытаскивал свои верши. Он подходил к поплавку, цеплял его багром и вытягивал в лодку, пропускал канат через тали, вывешенные на А-образной стальной раме, наматывал его на лебедку и поднимал на фальшборт ловушку на омаров, сделанную из дерева и проволоки.
Чейс помахал ему рукой, ловец омаров замахал в ответ, но потом заметил на борту большой белой лодки трафаретную аббревиатуру «O.I.». Он прекратил махать, а вместо этого ударил кулаком одной руки в сгиб локтя другой и показал Чейсу средний палец.
– Очаровательно! – заметила Аманда.
– Это Ржавый Пакетт, – пояснил Чейс, смеясь. – Он не очень меня любит.
– Я вижу.
– Ловцы омаров – странная публика. Многие из них считают море чем-то вроде личного погреба, а себя – имеющими богоданное право ставить ловушки где и когда им угодно, ловить, сколько им будет угодно, а весь остальной мир посылать к черту. И боже упаси связаться с их ловушками: они готовы друг друга за них утопить или пристрелить.
– А вы связались с его ловушками?
– Вроде того. Пока я не купил остров, Ржавый пользовался им как лагерем, складом, мусорной свалкой. Он ставил свои верши везде – не только на мелководье, но и в проливе, и около дока. Я не мог ни войти, ни выйти, винт все время запутывался в его веревках. Я попросил его убрать их, а он послал меня. Пришлось отправиться в береговую охрану, но они не захотели влезать в это дело. Тогда мы с Длинным вытащили все верши, собрали омаров и отдали их в дом престарелых, а верши забросили сюда. Ржавый нашел их только через две недели. Он знает, что это сделали мы, но доказать не может, а когда он обвинил нас, Длинный просто сказал, что это предупреждение, посланное Великим Духом. Ржавый туп, но не самоубийца, он не стал связываться с Длинным – гигантом, который относится к закону так же, как сам Ржавый. Так что он оставил верши здесь – отчасти из лени, а отчасти из-за того, что здесь и уловы лучше.
– Тогда он должен быть счастлив.
– Это вы так думаете. А Ржавый только злится. И ему здесь не нравится. Ничего никогда не происходит, нет ничего вдохновляющего, нет никого, кто бы чем-то разозлил или в кого можно пальнуть.
В молчании они шли еще несколько минут, потом Чейс обернулся и посмотрел назад. Остров Блок уменьшился за кормой до серого бесформенного пятна. Чейс сбросил обороты двигателя и перевел его на холостой ход.
– Прибыли, – сказал он.
– Прибыли куда? – Аманда огляделась. – Я не вижу ничего – ни птиц, ни рыб. Ничего, кроме морской воды.
– Да, – ответил Чейс, – но я их чувствую, ощущаю запах и практически даже вкус. – Он усмехнулся. – А вы?
– Чей вкус?
– Акул.
Ржавый Пакетт следил, как лодка, набирая скорость, уходит на восток. Белый корпус растворялся в водяных валах, пока наконец не остались различимы только редкие отблески солнца на стальной надстройке ходового мостика.
«Сукин сын, – подумал он, – надеюсь, ты потонешь, налетишь на что-нибудь и пойдешь ко дну, как камень. Или сначала пожар, а потом – ко дну. Да, пожар – это хорошо, в пожаре есть что-то красивое и злобное».
Может, следовало бы как-нибудь ночью отправиться на остров и что-нибудь там поджечь. Чтобы знали, как с ним связываться. Конечно, они должны догадаться, что это его рук дело, и этот долбаный Кинг-Конг – индеец навалится на него, как чудовище на ребенка. Наверное, следует еще подумать.
Ржавый открыл дверцу ловушки, вывешенной на фальшборте, и заглянул внутрь. В дальнем углу сидели два омара, поводя в разные стороны усиками. Один из них был хороших размеров, весом по крайней мере в пару фунтов. Пакетт сунул внутрь руку, схватил омара за головой, избегая клешней, вытащил и бросил в ящик на палубе.
Другой оказался много меньше, возможно, «коротышка» – юнец, которого следовало отпустить, чтобы подрастал еще год-два.
Пакетт раздумывал, не измерить ли панцирь, дабы убедиться, что омар – коротышка, но потом подумал: «Черт побери, если его не возьму я, то возьмет кто-то другой». Он вытащил омара из ловушки, одним быстрым движением оторвал хвост, а голову, ноги и клешни, все еще шевелящиеся, уронил за борт и посмотрел, как они утонули.
Хвост Ржавый положил на разделочную доску. Позже он его очистит и продаст на салат из омаров. Никого нет мудрей него.
Ржавый положил в ловушку новую наживку, спихнул вершу с фальшборта; веревка скользила у него в руках, пока натяжение не ослабло – это значило, что ловушка на дне. Тогда он выбросил в воду поплавок, включил передачу и медленно пошел вдоль бечевы к следующей снасти.
Десять проверены, осталось еще десять. Он уже набрал восемнадцать «жуков», а к концу, похоже, будет тридцать или даже побольше... Неплохо для утренней смены.
