– А вы что же, друг мой, не прониклись братской любовью к этим отбросам? – желчно осведомился Каладиус у Варана.
– Да вы же знаете, мессир, я плохо схожусь с людьми, – пожал плечами мастер Теней. – А наш друг, похоже, просто переживает последствия травмы головы.
– Что, ему очень досталось? – тон мага продолжал оставаться вполне равнодушным, словно речь шла о цвете брюк Кола.
– Царапина, – дёрнул щекой Варан.
– Вы ведёте себя так, словно чувствуете себя виноватым, – прищурившись, Каладиус взглянул на охотника за головами.
– Так и есть, – бесцветным голосом ответил Варан.
– Что же, умный человек из всего сумеет извлечь полезный урок.
– Вы как всегда правы, мессир.
Выйдя во внутренний двор, Каладиус учтиво поблагодарил капитана, который в свою очередь рассыпался в заверениях преданности, после чего шестеро друзей покинули форт.
– Идти сможете? – спросил Каладиус Кола.
– Я в полном порядке, – кисло ответил тот.
– Ну что, может, заглянем в ещё какой-нибудь вертеп? – улыбнувшись, неловко пошутил Варан.
– Нет уж, спасибо! – поспешил воскликнуть Бин. – Кажется, на сегодня уже достаточно!
– Абсолютно с вами согласен, друг мой, – кивнул Каладиус. – Что касается меня, то мне просто жизненно необходима сейчас горячая ванна, подогретое вино и приличный ужин. Хотя на последнее рассчитывать не приходится, учитывая, что Пашшан весь вечер вместе со мной вызволял двух неудачливых гуляк из кутузки.
И Кол, и Варан сочли за лучшее промолчать.
***
В этот день о произошедшем больше не говорили, поскольку чувствовалось, что настроение мага к этому не располагает. Каладиус, демонстративно морщась, поглощал фаршированных кальмаров в подливке из морских гребешков, время от времени сообщая, что по его ощущениям он жуёт старый боцманский ремень. Остальные, напротив, были очарованы блюдом, однако возражать никому не хотелось. Почему-то именно сейчас этот старичок, к которому они, казалось бы, уже привыкли, действительно был похож на того самого легендарного Каладиуса, сокрушителя царств и низвергателя надежд.
Однако следующий день положительно стал днём объяснений, когда каждый из участников заварушки непременно пожелал объясниться с остальными, даже Кол, которому, уж казалось бы, объяснять ничего и не нужно было.
Утром настроение Каладиуса было весьма благодушным, поскольку завтрак ему готовил уже Пашшан. И теперь, когда у его товарищей больше не возникало ощущения, что он вот-вот метнёт в них молнию или превратит в лягушек, Варан решил, что пришла пора объясниться.
– Пока мы все здесь, я бы хотел извиниться за вчерашнее, – прокашлявшись, заговорил он.
– Да брось, дружище! Ты ни в чём не виноват! – воскликнул Кол, хотя его голову украшала свежая повязка.
– Кто бы говорил, – хмыкнул Варан. – Из-за меня тебе голову разбили!
– Ну почему это сразу из-за тебя!.. – возразил было Кол.
– Друг мой, ну что вы всё никак не даёте человеку сказать! – обратился к Колу Каладиус. – Если ему хочется облегчить душу, так дайте ему такую возможность!
– Спасибо, мессир, – кратко поклонился Варан. – И я хочу сказать, что, что бы там не говорил Кол, но я виноват. Во-первых, именно я повёл вас именно в эту таверну…
– В любой другой могло случиться то же самое! – вновь не сдержался Кол.
– Во-вторых, я проявил непростительную для меня несдержанность, – словно не замечая, продолжил Варан. – Мой наставник, будь он здесь, уже придумал бы для меня какое-нибудь суровое наказание, а мои подчинённые перестали бы меня уважать, узнай они, что какой-то мелкий засранец сумел вывести из себя мастера шестого круга. Не уверен, что тут есть чем гордиться, но я, тем не менее, всё равно горжусь, что весьма многие в Латионе считали меня лучшим охотником за головами на всей Паэтте. Но то, что случилось вчера, недостойно даже ученика на втором месяце обучения. Я сорвался, и тем самым подставил товарищей. Хвала богам ещё, что у Кола черепушка что твой чугунный котёл!
– Благодарю, – шутовски поклонился Кол.
– В общем, я хотел бы просить прощения у всех, и в первую очередь – у Кола. Однако же, простите меня и вы, мессир, поскольку вам пришлось вытаскивать нас из тюрьмы, прости, Мэйлинн, что заставил переживать, прости, Бин, что втянул тебя во всё это…
– Нет, это вы меня простите! – неожиданно прорвало Бина. – Я стоял и смотрел, как вас избивают…
– Потому что я велел тебе не вмешиваться! – тут же вставил Кол.
– Нет, потому что я струсил! – лицо Бина стало пунцовым, но он уже не мог остановиться. – Пришло время посмотреть правде в глаза. Я – трус. Да такой, каких свет ещё не видывал. И я боюсь, что в какой-то момент я всерьёз подведу всех вас лишь потому, что струшу…
На глаза Бина навернулись слёзы. Сложно сказать, чего в них было больше – раскаяния или стыда за то, что его друзья, а особенно Мэйлинн, разделяют его точку зрения.
– Помнишь тот день, когда мы встретились? – тихонько спросила Мэйлинн, пристально глядя ему в глаза.
– Помню, – шмыгнул носом Бин.
