Вообще из всех людей, находившихся в этот момент в порту, лишь шестеро оторопело пялились на висящие клетки. Остальные равнодушно проходили мимо, разве что кто-нибудь недовольно морщился, когда новая волна трупного запаха ударяла в нос.
– Должен признать, что у моих соотечественников вообще крайне выражена эта странная, почти извращённая жестокость, – проговорил Варан, отводя взгляд от безумца, пытающегося утолить жажду собственной кровью. – Ремесло казней и пыток возведено здесь почти что в искусство. Надеюсь, вам не придётся увидеть здешние казни, потому что простое повешенье или обезглавливание тут кажется скучным и неинтересным.
– Надеюсь, нам не придётся испытать это на себе, – мрачно буркнул Кол, и было не совсем ясно – шутит ли он. – Что-то мне всё меньше хочется жить тут на старости лет.
– Погодите, друг мой, не разочаровывайтесь так быстро, – бледно улыбнулся маг. – Дайте этому городу шанс, и он ещё сумеет вас весьма неприятно удивить.
– Звучит многообещающе, – криво ухмыльнулся Кол.
– И ждать осталось недолго, – посулил Каладиус.
Вонища… Не запах, не вонь, а именно вонища растекалась по прибрежным кварталам Шатра. В отличие от Найра, близкие к порту кварталы тут были заселены городской беднотой, и даже Бин, выросший в не самых благополучных районах Латиона, с ужасом взирал на окружающее.
Отвратительная, тошнотворная нищета выпрастывалась тут наружу сотнями различных проявлений. Изъязвлённые лица прохожих – чуть ли не половина всех встреченных местных жителей, причём независимо от пола и возраста, были покрыты какими-то отвратительными язвами, разъедающими щеки, губы, покрывающими гнойниками полуобнажённые тела. Много было увечных, с заплывшими глазами, проваленными носами, странными ужасными шишками и наростами на лице.
– Что с этими людьми? – Мэйлинн инстинктивно прикрыла нос и рот тканью шарфа и испуганно жалась к магу.
– Сифилис, – коротко ответил Каладиус.
– Что – у всех? – Кол выпучил глаза.
– У очень многих.
– Но он даже у детей, – потрясённо протянул Кол, глядя на девочку лет семи, вяло сидевшую у окна, всё лицо которой было покрыто красными прыщиками.
– А что поделать, если его почти не лечат? Когда вокруг болеют все, заражаются и дети.
– Но почему власти не озаботились этим? – недоуменно спросила Мэйлинн.
– Потому что у них, на вершине Койфара, всё в порядке, – процедил маг. – Нет, они иногда пытаются браться за лечение, но делают это так, что лучше бы и не начинали. Единственный способ лечения, который тут применяется – ртутные притирки. От лечения умирает едва ли не больше людей, чем от самой болезни.
– Да не особенно, я думаю, они стремятся лечить, – сквозь зубы проворчал Варан. – Для властей это способ ограничивать численность населения города. Если бы не сифилис, Золотой Шатёр давно лопнул бы, подобно гнойнику, переполненный полчищами бедноты. Эти нищие плодятся с удивительной быстротой. Так что сомневаюсь, что кто-то когда-то возьмётся всерьёз искоренить эту проблему.
– Вот тебе и город из сказки! – брезгливо бросил Кол. – Пойдёмте поскорее, мне не терпится поскорей выбраться отсюда.
– И почему мы вообще пошли здесь? – подал голос Бин. – Неужели и жители богатых кварталов проходят тут, если идут из порта?
– Многие – да, – кивнул Каладиус. – Ведь для них это лишнее напоминание о том, как хорошо живётся им самим. Достаток не приносит удовольствия, если не наблюдать его противоположность. Но вообще из порта есть другой путь в центр, однако так будет гораздо короче.
Грязь, вонь, болезни – всё смешалось на этих улицах. Никто ни разу не озаботился вырыть хотя бы подобия сточных канав на этих и без того узеньких улочках, так что под ногами постоянно хлюпала зловонная скользкая жижа. Но был ещё один запах, густо переплетающийся с запахом гноя, гнили и нечистот – это был запах дыма дурной травы. Похоже, её тут курили все, кому исполнилось хотя бы двенадцать. Может быть, именно поэтому обитатели трущоб тупо и равнодушно смотрели на проходящую группу людей и носильщиками, которые по-прежнему катили тележки с кладью. Тем не менее, несмотря на это безразличие, Кол не выпускал из вспотевших ладоней рукоять меча, а Варан и Бин – рукояти кинжалов.
– Долго ещё? – по виду Бина казалось, что его вот-вот стошнит.
– Совсем недолго, – ответил Каладиус. – Не больше, чем десять минут.
Действительно, вскоре ноги путешественников ощутили небольшой подъем почвы, и стало заметно, что дорога, да и весь город, начинают взбираться на высокий гигантский холм, называемый Койфаром. Любопытно, что здесь не было, как в Латионе, стены, отделяющей Старый город от Нового. Просто в какой-то момент нищих вокруг вдруг не стало, дороги стали заметно чище, а дома – заметно более приспособленными для жилья. И публика на улице стала куда более благовидной.
– Как же так? – изумился Бин. – Кварталы нищеты ничего не отделяет от кварталов богачей?
