– Это будет несколько негуманно, друг мой, – возразил маг. – Вы, должно быть, представляете человеческую память в виде этакого скрученного свитка, куда воспоминания заносятся строка за строкой? Увы, на деле всё не так. Наша память больше похожа на косметический сундучок столичной кокетки – в ней также творится полный беспорядок, или, можно сказать, порядок, понятный лишь его хозяйке. Поэтому я не смогу уничтожить только те воспоминания, которые захочу. Мне придётся действовать, словно взводу лучников, палящих в темноту, в надежде, что хоть одна стрела попадёт в цель. При этом несчастный может забыть многое.
– И что же – мы просто так его отпустим? – резко спросил Варан.
– Нет, давай лучше его убьём, а вместе с ним – ещё несколько десятков тысяч людей, что были на той треклятой площади! – взорвался Кол.
– Спокойно! – из фургона появилась голова Мэйлинн. – Мы не будем никого убивать, не будем никому стирать память, и вообще пусть этот несчастный едет своей дорогой. Вероятность того, что мы увидимся, можно свести к минимуму, если мы обождём ещё часок тут, на обочине. А в самом Сеале мы уже и не встретимся. Нам ведь и в город-то заезжать незачем – обогнём его по окружной дороге, и двинемся сразу на Варс.
– Ваш голос, дорогая, как всегда – голос мудрости, – проговорил Каладиус, вновь влезая на козлы, чтобы отогнать фургон к обочине. – Так мы и поступим!
Так они и поступили. Выждав для верности полтора часа, путешественники вновь отправлись в путь. Через час с небольшим они достигли Сеала. Небольшой городок, играющий столь важную роль в связи двух могущественных держав, Сеал не выглядел внушительно. Невысокие стены, невысокие дома, да и сам городок невелик. Когда-то, в незапамятные времена, здесь стояла простая рыбацкая деревушка, но после того, как в неё упёрлась знаменитая Великая дорога, судьба этой деревушки изменилась раз и навсегда.
Зимой население Сеала было не слишком велико, но с весны по позднюю осень оно увеличивалось кратно – число приезжих и проезжих в несколько раз превосходило число самих жителей. К сожалению, это не шло городу на пользу, и за Сеалом закрепилась довольно сомнительная слава города грязи, воров и шлюх. Местные жители за долгие века разучились зарабатывать деньги физическим трудом. Кто-то содержал многочисленные постоялые дворы, харчевни, склады; кто-то сделал бизнес на водных перевозках; остальным же куда проще было заниматься более сомнительным родом занятий.
Никто из путешественников не горел желанием побывать в этом городке. Варан и Каладиус, каждый в своё время бывали там, и ни один из них не вспоминал те времена с ностальгией. Поэтому, как и говорила Мэйлинн, кавалькада, не доезжая до города, свернула на запад, чтобы по объездной дороге выбраться на Варсский тракт.
Единственную остановку сделали у небольшого стихийного развала, где прямо с колёс, с лотков шла весьма бойкая торговля. Каладиус углядел что-то на одном из лотков, остановил фургон и направился к торговке. Они оживлённо поговорили с несколько минут, затем женщина что-то отсчитала в ладонь мага, и тот, довольный, вернулся назад.
– Что это у вас там, мессир? – спросил Кол, хотя все заинтересованно глядели на Каладиуса.
– Колечки, – улыбнулся маг.
Он раскрыл ладонь, и там действительно лежали полдюжины дешёвых тоненьких колечек, сделанных, возможно, из серебра, а возможно – из куда более дешёвого металла. На каждом колечке был прикреплён небольшой ярко-оранжевый камешек, не больше просового зёрнышка.
– Зачем вам эти безделушки? – неподдельно удивился Кол.
– Вы знаете, друг мой, как называют в народе эти камешки? – вопросом на вопрос ответил маг.
– Понятия не имею… «Деньги на ветер»? – отшутился Кол.
– Его называют «ведьмин камень», – наставительно произнёс Каладиус. – Потому что они хорошо поддаются наложению чар. Конечно, это чары, мало подходящие для боевых заклинаний. Скорее это симпатическая магия, как раз такая, какой обычно промышляют ведьмы – привороты, отвороты, наговоры…
– Уж не замыслили ли вы приворожить нашу Мэйлинн? – рассмеялся Кол.
– Да куда мне! – в том же тоне ответил Каладиус. – Но эти колечки могут оказаться нам полезны. Я зачарую их на то, чтобы чувствовать друг друга. Каждый из нас оденет такое, и, если с кем-то что-то случиться, достаточно будет повернуть кольцо камнем внутрь, и все остальные тут же узнают об этом.
– С чего это вы вдруг этим озаботились, мессир? – прищурился Кол, вглядываясь в глаза мага.
– Просто так, – ссыпая колечки в карман, ответил волшебник.
Поначалу дорога шла вдоль побережья озера Примион. Ей, конечно, было далеко до Великой имперской дороги, но на ней хотя бы не было ухабов и глубоких, наполненных грязной жижей, ям. В общем, вполне обычная для Латиона средней руки дорога.
