Не спросив разрешения, Бекасов взял соленый огурец, надкусил. Стал думать-сразу открыть Леве, что именно о точном месте прорыва ему якобы и велел устно сообщить Егоров или все же дождаться самого Батьку? Решил, что опережать события не нужно.
Густой, пахучий сок брызнул во все стороны. Попал на нос Задову. Тот спокойно смахнул каплю, облизал палец:
— Значит, договорились.
— Мне Васнецов денег обещал, — ответил после паузы ротмистр, — просто так я бы почти на верную гибель идти не согласился. 50 тысяч целковых, а потом первым транспортом союзников во Францию или Румынию. Это Белоглазова, оторва, за идею готова землю носом копать.
— Сделаешь как скажу, получишь сто тысяч рублей и поплывешь на корабле в свою Францию. На любую посудину за хорошие деньги человека пристроить можно. Лёва тебе слово дает.
— Мне нужно подумать.
— Подумай, друзь, подумай. Только выбор у тебя не велик — или со мной дело имеешь, или к лошадям за хвосты да в разные стороны, а перед этим кожу с живого долой и ноги в кипяток. Подумай.
Когда Бекасова увели, Задов откинулся на стуле, задумался — неужели контрразведка Деникина и в самом деле настолько тупа и непрофессиональна, что действует такими незатейливыми методами? Нет, здесь что-то не так, Лёву не проведешь, 8 лет каторги научили многому, в первую очередь думать. Поглядим кто-кого. Он велел привести к нему Белоглазову.
Даже побитой и помятой Анна выглядела привлекательно. В её голубых глазах горел синий свет утренней звезды. Она смотрела на Задова с вызовом, облизывала сухие, словно от жажды, губы, хотя всего полчаса назад её напоил Талый.
Костя влез в хату, где держали Белоглазову, через окно. Сразу и не нашел её глазами. Она скорчившись лежала в дальнем углу комнаты, за сундуком. На ней не было Корниловского мундира, только порванная на плече и спине нательная белая рубаха. Белоглазова держалась за живот.
— Что?! — подскочил к ней Талый. — Что с тобой сделали, Полина? Я пристрелю этого жида Лёву.
Анна подняла голову:
— Успокойся, Константин, помоги лучше на лежанку перебраться. Сейчас, я быстро в себя приду. Живучая.
Оказавшись на лавке, попросила что-нибудь подложить под голову. Костя сорвал с сундука покрывало, скрутил, пристроил куда просила а, заботливо потрогал ей лоб.
— Я во всем созналась Задову, я не Полина Деникина, а Анна Белоглазова, Белая бестия. Меня послали убить Махно.
— Ты Белая бестия?! — воскликнул Талый. — Вот как, наслышан. Для чего же тебе убивать Батьку? Ах, да, понятно. А как же мыс Антиб?
Анна сразу и не поняла при чем здесь мыс Антиб, а потом через силу улыбнулась: зацепило Костю, о другом теперь и думать не может.
— Будет тебе и Лазурный берег, и Антиб, если мне поможешь. Дай напиться.
— Я для тебя все сделаю, — сказал Костя, протягивая ковш с белым овсяным квасом. То что не допила Анна, жадно выхлебал сам. Вытер кулаком губы, спросил:
— А много золота в твоем поместье спрятано?
— Глупый, ну кто ж во Францию едет с пустыми руками, не сомневайся, нам хватит.
Костя полез целоваться и Белоглазова позволила прикоснуться ему своими липкими, пахнущими почему-то рыбой губами до своей щеки. Внутренности болели, умело её Лева отходил. Но сразу отметила, что по лицу он не бил, значит, есть у Задова на неё планы. Не иначе позволит встречу с Махно.
Вскоре загремел засов на двери и Лева поторопился вылезти через заднее окно дома в сад. Удивительно, отметила про себя Белоглазова, что же это махновцы дом с «белой лазутчицей» только спереди охраняют? Окна сзади нараспашку, лазай кто хочет. И Костя не боится, что про него Задову донесут.
Увидев Белоглазову, Лёва подскочил к ней, взял за руку, проводил к столу, словно и не проявлял по отношению к ней несколько часов назад никакой агрессии. Усадил на стул.
— Может, коньяку?
— Не откажусь.
— Ну, конечно, что спрашиваю! Передо мной же Белая бестия. Вы уж извините меня, Анна Владимировна, за несдержанность. Нервы, знаете ли, ни к черту. Годы каторги за революционные идеалы, контузия под Царицыным.
— Знаю вашу биографию, Лев Николаевич, — ответила Анна. — Только каторга не за идеалы, а за разбойное нападение на потовую контору.
Задов застыл, потом рассмеялся, погрозив пальцем:
— А-а, знаете про меня немало, хорошо подготовились, хвалю.
— Бросьте, хорошо бы подготовилась, не пришлось бы открываться вам. Что с Бекасовым?
— С кем? Ах, да. Ну что, да ничего особенного. Я отдал его своим хлопцам, пусть потренируются в человека ножи метать. Да не напрягайтесь так. Зачем нам теперь Бекасов? Пустое место, обуза для нас. Видно, уже на небесах.
Анна прикусила губу — ну да, так я тебе и поверила.
— Как-то нелогично и непрофессионально для руководителя контрразведки сразу уничтожать пойманных шпионов, — сказала она.
— Почему сразу? Не сразу. Ротмистр всё мне рассказал. Например то, что готовил вас к акции начальник ООП полковник Куропаткин.
Что еще за Куропаткин? — напряглась мысленно Белоглазова. — И что такое ООП? Ловушка Задова? Но виду, разумеется, не подала.
— Меня готовил лично полковник Васнецов, — ответила она. — Не знаю кто работал с Бекасовым.
