Назвав Белоглазову «Аннушкой», генерал расплылся в широкой улыбке, обнажив два передних золотых зуба. Залпом осушил бокал, некультурно, по-армейски выдохнул себе в локоть. По кабинету расползся тяжелый дух самогонной сивухи с отдаленным ароматом абрикосов.
— Хороша гадость. Что же вы не пьете?
— Ваше здоровье, Илюшенька. — Анна широко раскрыла рот и лихо, по-казачьи опрокинула в него фужер.
Генерал рассмеялся пуще прежнего:
— Вот это по-нашему! Так и называйте меня по имени, я еще о-го-го! Могу! Ха-ха.
Положил свою ладонь на руку Белоглазовой. Она ее не отдернула.
— Так как же насчет марковцев? — сузил глаза генерал.
Говорить, что она не хотела стрелять в «своих», но и попадаться им не желала, не имело смысла. Грудилин все равно бы не поверил. Ну что, включаем тактику — говори первое, что придет на ум? — подумала Анна.
— Я неправду сказал вашим… соратникам. Я не была подругой Гали Кузьменко, жены Нестора Махно. Я выполняла в Революционно-повстанческой армии Украины особое задание контрразведки Добровольческой армии.
— Ну вот, это уже лучше, — потер руки исполняющий обязанности верховного руководителя. — Позвольте полюбопытствовать, что это за задание?
— Позволю. Я должна была выведать у махновцев, когда они собираются начинать прорыв из окружения и нейтрализовать батьку Махно.
— И как, нейтрализовали?
— Нет, но я узнала когда и куда Махно собирается прорываться.
— Любопытно.
— Из Ольховки на восток. Направление: Лысая гора — Воеводское — Сергиевка — Воссиятское — Дудчаны — Новоалександровка.
Грудилин сразу раскраснелся, засопел волосатым носом.
— Новоалександровка — это название селу придумал барон Фальц-Фейн. Его звали Александром Эдуардовичем. На самом деле это та же Гавриловка, бывшие земли Гаврилы Державина. Что же Махно тут делать?
— Видно, замок ваш ему нравится. Шучу. От махновца Талого, который помог мне бежать от повстанцев, я узнала, что в Гавриловке они спрятали большой клад. Вот за ним, вероятно, и собрался для начала Нестор Иванович. За время окружения он сильно поиздержался.
— По-онятно, — протянул генерал. Наполнил себе бокал уже желтым напитком, не предлагая Анне, выпил. — Значит, вы пробирались к Деникину, чтобы сообщить о прорыве?
— Нет. Я дезертировала, так как сорвала главное задание — не сумела нейтрализовать Батьку. Начальник контрразведки Васнецов мне этого не простит.
— Знаю полковника по Кавказскому фронту. Этот филин точно не прощает чужих ошибок, а сам спотыкается на каждом шагу. Он придумал авантюру с уничтожением Махно?
— Он.
— Ваша красота, конечно, изумительна, Аннушка, с ней можно свернуть горы. Но посылать женщину одну, хоть и атаманшу, на такое задание, просто безумие. Я бы сказал, преступление.
Генерал опять взял руку Анны, поднял ее, поцеловал. По телу Белоглазовой пробежали ледяные иголки — только этого еще не хватало, еще один ужасный воздыхатель. Хотя, может и к лучшему. И это единственный выход.
— Я пробиралась в Гавриловку. Думала, что меня преследуют бандиты в форме марковцев. Не только вы переодеваетесь в чужое обмундирование. Вот и покосила их как сорную траву.
— Зачем же вы ехали в Гавриловку?
— Талый погиб. Перед смертью он подробно описал мне место, где было спрятано награбленное золото, и я хотела опередить Махно. Но опоздала, опередили меня вы.
Резко отпустив руку Анны, генерал поднялся. Подтянул свесившиеся гардинами брюки. Покрутил желтой, морщинистой шеей. Минуты две он молчал, глядя в окно, затем резко обернулся.
— Значит, Махно собирается сюда. И когда же он начнет прорыв?
— По моим сведениям завтра — послезавтра. У него 60 тысяч сабель, 45 тачанок, 25 тяжелых орудий, не считая легких. Вам есть чем защищаться? Я не видела вашего войска.
Вопрос прозвучал с явной издевкой.
— Есть, есть, — рассеяно ответил Грудилин, о чем-то сосредоточенно думая. — Армия республики полностью боеспособна. Мы дадим бандитам решительный отпор.
— Не сомневаюсь, генерал. Так что по поводу махновского золота? Может, поделитесь?
— Что? Ах, золото. Да, да, республика в опасности. Что же делать?
— Извечный русский вопрос. Бежать, генерал. Стыдно не тому, кто убегает, а тому, кого догоняют и бьют. Стыдно быть битым, генерал. Есть, конечно, и другой выход.
— Какой? — искренне заинтересовался Грудилин. Его взгляд снова стал осмысленным и внимательным.
— Сообщить о золоте в Ставку Добровольческой армии и попросить у Деникина защиты.
— Нет, никогда! Мы идеологические противники.
— Я вас понимаю, хорошо жить в раю, но на земле рай в любой момент может смениться адом. В любом случае, рано или поздно, вас раздавят. Какая отдельная республика на Днепре? Даже Краснов не справился с этой задачей. Решайте, генерал. Промедление может обернуться для вас гибелью.
Опять пауза и две рюмки абрикосовки.
