Современная цивилизация предоставляет ученому лишь одно место, где он может спокойно заниматься науками, — это университет. Но в университете надо быть очень осторожным, чтобы не выделиться из среды коллег и, главное, не опубликовать чего-нибудь еретического. Ортодоксальные мнения в основном базируются на теории политической и моральной целесообразности, изначально приукрашенной под влиянием олимпийской религии, которая является единственным ценным даром язычества христианству. И не только христианству. Двадцать пять лет назад, когда я был профессором английской литературы в Королевском Египетском университете в Каире, мой коллега, слепой профессор арабской литературы, оказался настолько неосторожен, что в одной из своих лекций предположил, будто Коран содержит некоторые метрические отрывки домохаммедовых времен. Эта ересь стала великолепным предлогом для нерадивых студентов объявить профессору войну. Ректор поставил его перед альтернативой — или потерять работу, или отказаться от своих слов. Он отказался. То же самое часто случается в излишне религиозных американских университетах. Например, какой-нибудь помощник профессора делает предположение, что кит не глотал Иону, и подкрепляет его цитатами из трудов уважаемых естественных историков. Он покидает университет в конце учебного года, если не раньше. В Англии дела обстоят не так плохо, но и не хорошо. Сэр Джеймс Фрэзер сумел до самой смерти сохранить за собой прелестные комнаты в Тринити-колледж Кембриджского университета, с величайшей осторожностью и методичностью обходя опасные углы: он словно открыл запретный остров, так и не объявив во всеуслышание о его существовании. Он говорил-не-говоря, что христианская легенда, догма, обряды — более благопристойный вариант великого множества примитивных и даже варварских верований, а едва ли не единственный оригинальный элемент христианства— личность Христа. Недавние изыскания, которые я предпринял касательно источников христианства, истории американской революции и частной жизни Мильтона (три опасных темы), удивили меня. Насколько же учебники намеренно неправильны! Пес, Чибис и Косуля очень давно пошли в услужение к новым олимпийцам.
Однако вернемся к доктору Макалистеру, который не принимает ирландские алфавиты, состоявшие из тринадцати согласных, и утверждает, что у друидов не было никакого алфавита до "BLFSN", заимствованного из "Формелло-Серветри". Он не отмахивается от вопроса, почему общее название всех ирландских алфавитов — "Beth-Luis-Nion", а ведь это означает, что изначальная последовательность была "В.L.N", а не "В.L.F", но предлагает сложное построение, не подкрепленное доказательствами. Он заявляет, будто друиды Южной Галлии взяли из "Формелло-Серветри" алфавита следующие буквы:
В.L.N.F.S., М.Z.R.G.NG., Н.С.Q.D.Т., А.Е.I.O.U.
Этот их первый алфавит якобы просуществовал так долго, что дал название ирландскому алфавиту. Макалистер далее делает предположение (без эпиграфических подтверждений), что переходный алфавит был составлен умным фонетистом:
В.F.S.L.N., М.G.NG.Z.R., Н.D.Т.С.Q., А.O.U.E.I.
И после этого порядок окончательно установился (по крайней мере в Ирландии) следующим образом:
В.L.F.S.N., Н.D.Т.С.Q., М.G.NG.Z.R., А.O.U.Е.I.
К этому надо прибавить пять "дифтонгов", как он, в общем-то, неправомерно называет комбинации гласных, соотнесенные с чужеземными буквами, для которых в качестве значков использовались пять из шести дополнительных букв "Формел-ло-Серветри"-алфавита. Он не отрицает, что "Beth", "Luis", "Nion" являются тремя названиями деревьев, но считает их условными эквивалентами названий букв "Формелло-Серветри"-алфавита, которые, он пишет, сохраняли первоначальную семитскую форму вплоть до пятого века до нашей эры. Эти три слова подбирались просто по первым буквам, и L (Luis) рябина могла бы с тем же успехом быть лиственницей.
Возможно, рассуждение Макалистера и имело бы смысл, если бы друиды не были знамениты своими священными рощами и культом деревьев и если бы старая последовательность букв-деревьев не имела такой религиозной значимости, что даже более поздний "В.1-,Р.8.М."-алфавит с его неправильным положением буквы N не смог стереть память о ней. Доктор Макалистер может рассматривать "Beth-Luis-Nion", огам деревьев, как нечто "искусственное", однако деревья в нем расположены в зависимости от времени года, чему есть серьезные мифологические основания, в то время как та изначальная последовательность, которую представляет он, не имеет никакого смысла, если не считать первых пяти букв, расположенных в традиционном порядке. Что до меня, то я не могу поверить его объяснениям. Дуб и бузина не могут меняться местами. Нельзя пренебрегать латинской поговоркой: "
