Праздник начинался с первой новой луной года, в сезон айвы. И ива, и яблоня изображаются пятью — священное число для богини луны — ударами в пальцевом огаме. Мирт вовсе не появляется в "Beth-Luis-Nion"-алфавите, но, возможно, он есть греческий эквивалент оставшейся согласной в "Beth-Luis-Nion", которая представлена пятью ударами, — бузины. Мирт был священным деревом богини любви Афродиты во всем Средиземноморье, отчасти потому, что отлично растет на морском берегу, отчасти из-за своего благоухания. Тем не менее, это дерево смерти. Мирто, или Миртея, или Миртоэсса — имена богини, а ее изображения, когда она сидит рядом с Адонисом в тени мирта, совершенно неправильно поняты классическими поэтами. Она не вульгарно соблазняет его, как они считают, а обещает ему жизнь-в-смерти. Мирт как вечнозеленое дерево был знаком воскрешения мертвого царя года. В греческой мифологии мирт связан со смертью царей: Миртил, сын Гермеса (Меркурия), который был возничим Эномая, царя Писы, вытащил чеку у колесницы своего господина, отчего Эномай погиб. Пелоп, который потом женился на вдове Эномая, отплатил Миртилу неблагодарностью и бросил его в море. Тогда Миртил проклял дом Пелопа, и с тех пор каждого из потомков Пелопа терзала тень Миртила. "Колесо" было жизнью царя. К, последняя согласная в алфавите, "вытаскивает чеку" в последний месяц его правления. Пелопиды владели троном Писы, и все они встречали свою смерть в месяц буквы К. (Миртил стал северным созвездием Auriga, Возничий.)
Мирт напоминает бузину целебными свойствами листьев и ягод. Ягоды же у него созревают в декабре, месяце R. Греческие эмигранты брали с собой ветки мирта, когда собирались основать новую колонию, словно говоря: "Прежний цикл завершен, и мы надеемся начать новый в честь богини любви, которая владычествует на море".
Таким образом, тирс был составлен из трех деревьев, из которых каждое представляло свою серию пяти календарных букв, или одну треть года. Кроме того, пальма символизировала лишний день (или период из пяти дней), в который рождался бог солнца. Число пятнадцать, следовательно, имело первостепенную важность на празднике: левиты пели пятнадцать Песен Восхождения (приписываемых царю Давиду), стоя на пятнадцатой ступени лестницы, что вела из Женского двора во двор Израиля. Это число также фигурирует в архитектуре Соломонова "дома из дерева Ливанского", который был вдвое больше дома Господня. Его поставили на три ряда кедровых колонн, по пятнадцать в каждом ряду, и он был 50 локтей в длину и 30 в ширину и высоту с крытой галереей 30 локтей в ширину и 50 локтей в длину, а сколько в высоту — неизвестно, возможно, 10 локтей.
Иудейский канон деревьев недели, то есть семь столбов Мудрости, установить нетрудно. Береза, которая не росла в Палестине, скорее всего заменила retеm, или ракитник, под которым пророк Илия отдыхал на горе Хорив[144] (гора палящего зноя) и который, похоже, был посвящен солнцу. Им пользовались, как березой, для изгнания злых духов. Ива остается. Что до падуба, то кермесоносный дуб уже упоминался в главе десятой как дерево, из которого древние получали царскую алую краску. Эта связь кермесоносного дуба с Нергалом или Марсом подтверждается и Фрэзером в "Золотой ветви":
Язычники Харрана предлагали солнцу, луне и другим планетам человеческие жертвы, выбранные по принципу их предполагаемого сходства с божествами, которым они предназначались; например, одетые в красное и вымазанные кровью священнослужители приносили в жертву рыжего и краснощекого мужчину "красной планете Марс" в храме, который был выкрашен красной краской и завешен красной материей[145].
