Sur les marches du palaisL'est une tant belle femmeElle a tant d'amourouxQu'elle ne sait lequel prendre.C'est le p'tit cordonnierQu'a eu la preference.Un jour en la chaussantIl lui fit sa demande:"La belle si vous l'vouliez,Nous dormirions ensemble.Dans un grand lit carre.Orne de te le blanche,Et aux quatre coins du litUn bouquet de pervenches.Et au mitan du litLa riviere est si grandeQue les chevaux du RoiPourroient y boire ensembleEt la nous dormirionsJusqu'a la fin du monde".Прекрасная дама, у которой много возлюбленных и большое квадратное ложе, застеленное белым бельем, несомненно, Богиня, а юный башмачник — Хлев Хлау. Разговорная часть искажена. В строфе 2 вместо "Elle a tant d'amouro-ux" должно быть, судя по рифме, "Elle a tant d'enamoures". В строфе 4 вместо "En la chaussant Il lui fit sa demande" должно быть "Sur la chausse e Elle lui fit sa demande". Вместо "La belle" должен быть "Веl hоmmе" в строфе 5, вместо "roi" — "rei" в строфе 9, и в последней строфе вместо "Nous dormirions" должно быть "Vous dormiriez". Букетики из барвинка говорят о том, что "река" (что еще имеет значение сбившегося под телами любовников тюфяка), из которой могут пить сразу все королевские кони, — река смерти, а башмачнику не суждено больше встать с брачного ложа. Его жена привяжет его к столбам возле ложа и позовет соперника. Барвинок во французском, итальянском и британском фольклоре — цветок смерти. В средневековье венки из барвинка возлагали на головы мужчин, осужденных на казнь. У этого цветка пять синих лепестков, и поэтому он посвящен Богине, а его крепкие зеленые стебли, наверное, она использовала для связывания своих жертв. Это можно понять по латинскому названию vincapervinca ("все связывающий"), хотя средневековые грамматики соотносили название с vincere (побеждать), а не с vincire (связывать), так что pervinke стал значить "всех завоевывающий". Смерть всех завоевывает, так что мы пришли к тому же самому. Однако похоже, что обычай возлагать венок из барвинка на голову преступника идет от обычая приносить жертву в честь башмачника Хлева Хлау. Естественно, колдовская сила Арианрод, как и Мата, заключалась у нее в ногах, и как только Хлев взял ее ногу в свои руки словно бы для того, чтобы снять мерку, он мог заставить ее слушаться его воли. Возможно, сказка Перро о Золушке и ее туфельке — искаженная версия того же мифа. Ножные фетишисты нередки и в наше время. Они тратят все свободное время, покупая или крадя женские туфли с высокими каблуками ради того душевного экстаза, в который их ввергает обладание ими. Более того, возможно, что такой фетишизм был древним культом в Ардидви, судя по сказанию, однако мне не известно ни одного письменного свидетельства. За несколько миль от Мир И Кастехл на холмах между Харлехом (где я жил мальчиком) и Хланфайр есть гаэльское поселение — несколько разрушенных круглых лачуг, датируемых, наверное, веком четвертым, а неподалеку, ближе к Хланфайру, лежит камень с отпечатком женской ноги примерно в дюйм глубиной. Его здесь называют "след Девы", а еще один отпечаток рядом называют "большой палец дьявола". Камень расположен в дальнем углу поля по левую руку, если идти по дороге из Харлеха. Таким же отпечаткам до сих пор поклоняются в Южной Индии.
