Куропатки бывают так поглощены своим танцем, что даже если человек подходит близко и убивает одну из птиц, остальные продолжают танец, чем и пользовались древние люди. В сезон свадеб они обыкновенно ставили клетку с подсадным самцом куропатки в конце узкого извилистого прохода, проложенного в зарослях, и давали ему есть зерно. Куропатка-самец кричал, требуя любви и зерна, и привлекал курочек. Когда же они находили его и он издавал обычный в таких случаях призывный клич, слетались другие петухи, которых охотники били по головам, едва они показывались из прохода. Таким образом, в Первой книге Царств (26:20) Саул порицается за его нецарственное поведение, когда он охотится на Давида, который не только незначителен, как блоха, но и так же легко ловится, как куропатка в горах. Подсадным становился самец куропатки, охромевший при попытках освободиться из силка и поэтому легко прирученный: он был посажен в клетку, как священный царь во дворец (оба — почетные пленники), и чем больше у него жертв, тем радостнее его клич. В Книге премудрости Иисуса, сына Сирахова (11:30) куропатка в клетке — аллегорическое изображение гордого человека, радующегося несчастьям, которые он обрушил на своих соседей. Такое развлечение все еще практикуется в Средиземноморье, по крайней мере на Майорке.
Похоже, что в pesach, культ быка наложился на культ куропатки, да и Минотавр, которому приносили в жертву юношей и девушек (в Афинах и других местах), когда-то представлял собой подсадную куропатку в зарослях, к которой стремились другие в танце смерти. Он был, несомненно, центральной фигурой ритуального действа, посвященного первоначально богине луны, сладострастной куропатке, которая в Афинах и в некоторых местах Крита считалась матерью и возлюбленной солнечного героя Талоса. Однако танец хромого петушка куропатки позднее был трансформирован в чествование богини луны Пасифаи, раздраженной коровы, матери и возлюбленной солнечного героя с головой быка Миноса. Таким образом, круговой танец-игра (в Делосе — Журавлиная пляска, потому что там он был адаптирован к культу богини луны с сакральной птицей — журавлем) того же происхождения, что и pesach. Это подтверждает и Гомер, который писал:
Комментатор считает, что этот стих относится к "лабиринтовому" танцу, и Лукиан в труде "Относительно танца" богатом источнике мифологической традиции, называет темы критских танцев: "
