Геракл постепенно становится все более величественным в качестве Небесного Геракла. Рассказывают, что он отобрал у солнца золотую чашу в виде речной лилии или лотоса для возвращения домой после одного из своих подвигов. В этой чаше солнце, утонув на западе, ночью перебиралось обратно на восток по огибающей мир реке Океан. Лотос, который вырастает, когда разливается Нил, символизирует плодовитость, поэтому связан с египетским культом солнца. "Геракл" в Древней Греции обретает значение еще одного имени солнца. Небесному Гераклу поклонялись и как неумирающему солнцу, и как постоянно умирающему и постоянно оживающему Духу Года, то есть как богу и полубогу. Именно этому Гераклу поклонялись друиды, называя его Огмой Солнцеликим. Это был одетый в шкуру льва творец алфавита[78], бог красноречия, бог врачевания, бог плодородия, бог пророчеств. Греки поклонялись ему как "раздающему звания", как властелину Зодиака, как возглавляющему празднества, как основателю городов, как врачевателю больных, как покровителю лучников и атлетов.
В греческом искусстве Геракл предстает силачом с бычьей шеей и на практике может быть отождествлен с полубогом Дионисом Дельфийским, чьим тотемом был белый бык. Плутарх Дельфийский, жрец Аполлона, в эссе "Об Исиде и Осирисе" сравнивает обряды, посвященные Осирису, с теми, что были посвящены Дионису. Он пишет:
То, что произошло с титанами, а также Ночь Свершений сопоставимы с тем, что мы называем "разрыванием на куски", "воскрешением", "восстановлением" в обрядах Осириса. То же относится к похоронным обрядам. Похоронные ящики Осириса есть во многих египетских городах. И точно так же мы говорим, что останки Диониса были похоронены возле того места, где находятся оракулы, в Делъфах. И наши священнослужители отправляют тайные культы в святилище Аполлона в то время, когда просыпается божественный младенец гиад.
Таким образом, Геракл — еще одно имя Осириса, чья ежегодная смерть все еще отмечается в Египте, даже после тринадцати столетий магометанства. Сегодня традиционный символ плодородия делают из резины; если его посильнее надуть, то он так же вызывает крики радости и горя, как во времена Иосифа Патриарха и Иосифа Плотника.
Плутарх тщательно отделяет Аполлона (Геракла как бога) от Диониса (Геракла как полубога). Аполлон никогда не умирает, никогда не меняет облик, он всегда юн, здоров и прекрасен. Дионис же постоянно преображается, как пеласгийский бог Протей или миний Периклимен, сын Нелея, или ирландец Уат Мак Иммомойн (Страх, сын Ужаса). Так, Пеней в "Вакханках" Еврипида требует, чтобы он явился "диким быком, многоголовым змеем или огнедышащим львом", на его усмотрение. Это почти точно повторяется в словах валлийского барда Кинтелва, современника Грифита ап Кинана: "Yn rith llyw rac llyw goradein, yn rith dreic rac dragon prydein".
Таким образом, Аматаон в Британии был Гераклом-Дионисом, а его отец Бели — Гераклом-Аполлоном.
Плутарх в эссе "Об "Е" в Дельфах" пишет, приоткрывая, насколько возможно, тайную доктрину орфиков:
В описании многочисленных преображений Диониса в ветер, воду, землю, звезды, в растения и животных они используют загадочные выражения "разъятие на части" и "отделение конечности от конечности". И они называют бога "Дионис", или "Загрей" (терн), или "Ночное солнце", или "Непредвзятый даритель", а также отмечают различные Разрушения, Исчезновения, Возрождения и Оживления, что является их мифографической записью того, как происходят изменения.
То, что Гвион знал другое имя (Геракл) Огмы Солнцеликого, творца огама, совершенно очевидно из его элегии "Ercwlf", в которой алфавит предстает как четыре колонны из пять букв каждая, поддерживающие всё здание литературы:
"Щит Мордай" заставляет вспомнить знаменитую битву при мосте Кэттерик[79] в конце шестого века нашей эры:
