Эти мистерии довольно интересно дошли до нас в виде майоркских xiurell, белых глиняных свистулек, разрисованных красной и зеленой краской и изготовленных исключительно ручным способом в виде русалок, сложившейся кольцами змеи, мужчины с головой быка, женщины в длинной юбке и круглой шляпе с ребенком на руках или цветком вместо ребенка, или же с лунным диском на коровьих рогах, мужчины в высокой шляпе и поднятыми вверх руками, карлика на безрогом ушастом длинноногом животном с очень короткой мордой. Они участвуют — вместе с ветками айвы и рябины — в церковном празднике в деревне Бонанова возле Пальмы, когда деревенские жители восходят на гору в ночь на первое воскресенье после 12 сентября (праздник Святого Имени Девы Марии) или 23 сентября по старому стилю. Наверное, когда-то свистульки делались, чтобы призвать северо-восточные ветры для провеивания, которые, согласно местным записям, начинают дуть как раз в это время и в конце месяца сгоняют дождевые тучи с Атлантики и поливают посеянную чуть раньше пшеницу. Теперь об этом забыли. Зерно провеивают в любое время и никаким праздником это не отмечают. Русалка, которую тут называют "сиреной", наверняка представляет Дэйру (Афродиту), луну-мать Элевсина (бога зерна Диониса, которого изображали младенцем вместе с ней в свистульках). Мужчина с головой быка — это взрослый Дионис. Мужчина в шляпе — учитель, или grаn таsсаrа. Карлик, вероятно, тоже Дионис, но в чем смысл его длинноногого "коня" — непонятно. Ветки айвы и рябины, белая глина посвящены Богине — теперь Деве Марии, Змей — ветер. Поскольку только в это время на Майорке радуются ветру (здешние жители, занимающиеся в основном выращиванием деревьев, как дьявола боятся сирокко и говорят, что их кошельки висят на ветке дерева), то и свистульки обычно слышны на острове только тогда. Пахарь поет, когда ведет своего мула, а школьник — когда бежит домой из школы, а в другие часы furbis, flabis, flebis ("чем пронзительней свист, тем дольше плач"). Остальную информацию о Белой Богине и свисте вы найдете в двадцать четвертой главе.
"Царь Огигус" — имя, придуманное для того, чтобы объяснить, почему Элевсина называли "огигиадом". На самом деле такого царя, как Элевсин, вовсе не существовало. Элевсин означает "пришествие Священного Младенца". Но Младенец не был сыном Огигуса. Он был сыном царицы острова Огигия, то есть Калипсо. А Калипсо была Дэйрой, или Афродитой, Мудрой из моря. Духом, "который носился над водами". Дело в том, что, подобно Талиесину, Мерлину, Хлеву Хлау и, возможно, поначалу Моисею[89], Элевсин не имел отца. У него была только мать-девственница, и это говорит о том, что он появился, когда еще не возник институт отцовства.
Патриархальные греки считали это стыдным и давали Элевсину отца "Огигуса" или Гермеса, в основном Гермеса, потому что на праздниках большую роль играли священные фаллосы, положенные в ту же liknos. У виноградного Диониса тоже не было отца. По-видимому, его происхождение связано с более ранним Дионисом, богом поганых грибов, ибо греки верили, что все грибы, включая поганки, зарождаются благодаря молнии, а не нормальным для растений образом. Когда тираны Афин, Коринфа и Сикиона легализовали поклонение Дионису в своих городах, они наложили ограничения на оргии, заменив поганки вином, и таким образом миф о Дионисе, боге поганок, стал мифом о виноградном Дионисе, который назван в нем сыном Семелы Фиванской и Зевса, бога молний. В то же время Семела была сестрой Агавы, которая разорвала на части своего сына Пенфея, участвуя в дионисийском неистовстве. Просвещенный Гвион и в виноградном Дионисе и в зерновом Дионисе ясно видел Христа, сына Альфы, то есть сына первой буквы А:
Согласно талмудистскому "Targum Yerushalmi" по поводу БЫТИЯ (2:7), Иегова берет прах из центра Земли и ее четырех частей, смешивает его с водой из всех морей и создает Адама. Принес прах ангел Михаил. Поскольку иудейские равви предпочитали видоизменять, нежели сокрушать старинные традиции, которые, казалось бы, были вредны для их нового культа Вездесущего Иеговы, то поначалу в истории, верно, Мелхола (а не Михаил) из Хеврона, богиня, от которой Давид получил свой царский титул, взяв в жены ее священнослужительницу, была creatrix[90] Адама. Давид женился на Мелхоле в Хевроне, и Хеврон можно назвать центром Земли, ибо он расположен на стыке двух морей и трех древних континентов. Отождествление Мелхолы с Михаилом могло бы показаться нарочитым, если бы не то обстоятельство, что имя Михаила появляется в литературе только после изгнания и поэтому не принадлежит древнеиудейской традиции, да и в "Беседе о Марии" Кирилла Иерусалимского, напечатанной Баджем в его "Собрании коптских текстов", есть такое рассуждение:
