- Маргери! – попытался одёрнуть дочь Алерия в девичестве Хайтауэр. С того самого момента, как женщина была похищена она практически ничего не ела и предпочитала молчать. По всей видимости она находилась в депрессии, очень близко к сердцу принимая всё происходящее.
- Не мешай девочке говорить, раз уж сама словно воды в рот набрала. – махнула рукой и встала на защиту внучки Королева Шипов. Похоже отношения между свекровью и невесткой в последнее время были не очень дружными, а скорее натянутыми. – Правда меня смущает, что ты так быстро признала этого дурня королём. – всё же не сдержалась она от очередного укола в его адрес. Естественно, Гарденер игнорировал подобное отношение в его сторону. Да и был ли смысл злиться на женщину в этой ситуации?
- Вы ведь и так слышали, у отца мало шансов на победу, и раз уж Ренли может называться королём, то почему то же самое не может себе позволить Гарденер? – вполне разумно обосновала своё решение Маргери, благосклонно улыбнувшись в сторону Эдмунда. Подобные явные признаки симпатии вновь вызвали в нём странные чувства и неловкость, тем более от девушки-подростка. Быть может, где надо она уже и расцвела, но просторскому принцу всё равно было не по себе.
- Вы правы, леди, - всё же согласился Эдмунд с прошлым высказыванием девушки. – Итоги этого конфликта обещают быть скорбными, как и то, что за ними последует. Вот почему я должен возглавить Простор, пока этого не произошло. Ваши амбиции и желание подобраться к Железному трону в любом бы случае принесли вашей семье только горе и несчастье. Уж в этом можете мне поверить. – немного более откровенно, чем хотелось бы, поделился с собеседницами Эдмунд.
- И всё это вам сказали боги? – склонила голову чуть на бок девушка, проявляя недюжинный интерес к сказанному. – Говорят, что верховный септон из Королевской гавани называет вас избранником богов, пусть и не явно. Правда ли это? – странно, но у Эдмунда возникло такое чувство, что молодая девушка мастерски выводит его на откровенность и это ему не нравилось. Он не знал какие цели преследует леди Тирелл, тем более что совсем рядом находился её бабка, которая могла использовать полученную информацию в своих целях.
- Можно сказать и так. – не подтвердил, но и не опроверг сказанное Гаррденер. – Возможно будет лучше оставить вас в саду или наедине. Дорогу из леса вы всё равно не найдёте, так что бежать бессмысленно, об этом я позаботился. – уже собирался покинуть компанию женщин Эдмунд. Мужчина чувствовал изрядную скованность и неловкость во время этого разговора, а потому ему точно следовало на время отвлечься. Да и проследить за тем, как проходят сборы точно не помешало бы.
- С помощью магии, верно? – настиг его неожиданный вопрос, когда просторский принц собирался покинуть свой дом. – Мне доводилось только слышать об этом, но, возможно, вы не откажите в моей просьбе и продемонстрируете то, о чём так много слухов? – без особой настойчивости спросила она, но Эдмунду почему-то не хотелось отказывать в такой простой на первый взгляд просьбе. К тому же он уже и забыл, когда использовал свои силы просто так, а не для дела или экспериментов.
- Маргери! – вновь оказалась недовольной леди Алерия, которая уже успела обрадоваться тому, что их похититель решил оставить их. – Семеро осуждают магию! Она вся от Неведомого и является прегрешением перед светом их ликов! – озвучила она довольно распространённое в Семи Королевствах мнение. Однако, в последнее время магия, по крайней мере та, что использовал Эдмунд, начала реабилитироваться в глазах общественности. В основном, конечно, с подачи Совета Праведных и их главы, с которыми последний Гарденер находился в прочной дружбе и союзе.
- И всё же верховный септон заявляет, что сила его величества не такая, да и в самих твоих словах, матушка, есть противоречие. Если вся магия от Неведомого, то как могут Семеро осуждать то, что исходит от одной из его ипостасей? – проявила свой живой ум девушка, легко парируя слова матери под едва заметный, но одобрительный взгляд Королевы Шипов.
- Верховный септон – отступник! Он не знает о чём говорит. – не нашла подходящих аргументов женщина, а потому решила напирать на личность главы церкви.
