- Твоя работа и долг были выполнены безупречно, верный рыцарь. Ты взрастил и воспитал верное королевству воинство и имя твоё войдёт в анналы истории. Встань же подле меня и продолжи нести свою службу. – заявил во всеуслышанье Гарденер, а капитан гвардии поспешил немедленно исполнить полученный приказ, после глубокого поклона, выражающего весь спектр верности известнейшего в Едином королевстве андалов воина. Не считая сира Барристана, разумеется, но старик уже считай был пережитком старой эпохи, а королевству требовались новые герои и примеры для подражания. Такие, как король и его верный спутник.
Как только Корбрей занял место по правую от него руку, король двинулся дальше к первому ряду коленопреклонённой гвардии, который составляли исключительно новобранцы, но весьма стоящие раз уж они умудрились попасть сюда, пройдя испытания и проверку верного рыцаря Долины. Набор своих защитников король пускать на самотёк не собирался, как и его друг. Дабы попасть в ряды ордена требовалось быть действительно одним из лучших или же иметь заметный даже невооружённым взглядом потенциал. Единственным исключением в этом правиле стал Первый королевский турнир, прошедший не так давно, где столь многими желаемое назначение получил всего лишь один человек. И не абы кто, а первая в гвардии женщина, Бриенна Тарт, заслужившая своими усилиями как своё место, так и второй в истории клинок из андальской стали. И именно с неё Гарденер начал процесс посвящение новобранцев в орден.
- Бриенна из дома Тартов. – обратился король к победительнице общей схватки и уроженке штормовых земель.
После продемонстрированных женщиной умений и нескольких показательных тренировок с ветеранами гвардии более никто не смел сомневаться в том, что женщина была достойна дарованных ей почестей. В гвардии вообще официально не было и не будет строгих правил на половую принадлежность. Своим людям король доверял и если любая женщина будет достойна своими навыками места подле него, то никаких проблем для нее Гарденер не видел. Единственными кто пытался опротестовать подобное естественно оказалась церковь, но с Советом Праведных удалось найти общий язык благодаря их недавней провинности. В конце концов если женщине от рождения была дана возможность биться наравне с мужчинами, то что это, как не замысел Семерых и их благословение? По крайней мере именно такими аргументами крыл король недовольство жрецов.
- Твои клятвы были услышаны. Как мной, так и Семерыми. Ты показала, что достойна стоять здесь наравне с остальными и я горд принять в услужение столь выдающего рыцаря. Ты родилась не под звездой Матери и Девы, но по звездой самого Воина. Так встань же и неси свой обет, как наследник андальской воли. Щит и меч мой. – возвышенно произнёс слова приветствия нового члена ордена Белой Длани король, плавно и осторожно опуская свой личный клинок из андальской стали с плечо на плечо своего нового гвардейца ровно семь раз.
И да, у него, как и подобает Верховному королю андалов теперь имелся свой личный клинок из бывшей валлирийской стали. Первый в своём роде. Перекованный из легендарного Чёрного Пламени самого Эйгона Завоевателя и его потомков, а в последствии и их незаконнорожденной линии в виде дома Блекфайров. Как оказалось у последнего по счёту Эйгона имелся при себе не только дракон, чтобы оправдать своё происхождение, но и считавшийся утерянным всем известный клинок. Донашивать вещи за злейшими врагами не очень хотелось, ибо Эдмунд был уж слишком предвзят ко всему валлирийскому. Так уж сложилось, что именно подобное отношение и натолкнуло его на идею своеобразного очищения магического металла через перековку и омовение. Такой себе своеобразный ритуал, но не пропадать же добру? Вот так всё, собственно, и вышло. И, надо сказать, весьма успешно.
Что же касалось имени, то ничего нового последний Гарденер выдумывать не стал, провозгласив клинок не иначе, как Белой Дланью. Ничего не поделать, символизм всегда в почёте, и чем чаще повторяется и имеет смысл определённый знак или символ, тем более сильное влияние он имеет в человеческой культуре. Дизайн навершия рукояти был полностью соответствующим и представлял собой раскрытую пятипалую ладонь из слоновой кости, украшенную серебром и белым золотом. Вычурно, но зато показательно, как ни крути. В народе и среди лордов первые три клинка уже успели прозвать святой серией. Их число пока не достигло всё тех же символичных семи, а потому места в данной категории ещё были свободны. Эдмунду на этот счёт оставалось только восхитится тягой людей придавать смыслы и значения вещам там, где они и вовсе не планировались.
