Белая фабрика полностью

Вольф (Герману). Он главней.

Старый Йехезкель. Ваша мама знает, что вам лучше, а я знаю, что и ей лучше, и вам. Это ей и скажете, чтобы она вас потом не ругала.

Герман. А что ей лучше?

Старый Йехезкель. Ох-хо… Что лучше. Бывает такое – что ни выберешь, все тебя убьет. Вот как перед таким выбором ставить? Ладно… Ступайте, мальчики. Ну? Кыш отсюда!

Вольф (вздыхает). Ладно, пойдем.

Герман. Ты хорошо тут себя будешь вести, деда? Обещаешь?

Старый Йехезкель. Буду-буду. Обещаю.

Они нехотя выходят из квартиры и притворяют дверь.

Тогда Старый Йехезкель прилаживает галстук к кольцу, которое висит над его кроватью, завязывает его на узел и, оттолкнувшись, бросается с кровати вниз, вешаясь на своем галстуке. Когда его конвульсии затихают, на лестнице слышатся шаги и крики спорящих: это возвращаются Ривка и Йосеф.

Йосеф (за сценой). И больше не вздумай к нему ходить! Мы можем решить это сами!

Ривка (за сценой). Перестань, Йосеф! Перестань, как тебе не стыдно даже думать обо мне такое! Все! Я не хочу, чтобы папа или мальчики это слышали. Папа, мы дома!

Квартира Кауфманов. Месяц спустя. Ривка и Йосеф сидят за столом. Дети сидят на кровати Старого Йехезкеля. Горит свеча. Ривка подходит к Вольфу, подходит к Герману, кладет каждому из них по куску хлеба в рот.

Ривка. Вот, жуйте. Помяните дедушку. Сегодня месяц, как его не стало.

Вольф. Я его и вчера тоже вспоминал. И позавчера. Я по нему соскучился.

Герман. И я.

Вольф. Пап, а ты?

Йосеф. И я тоже.

Вольф. Он от нас к бабушке ушел? Потому что скучал по ней?

Йосеф. Он ушел, потому что устал быть стареньким и болеть.

Ривка (резко). Он ушел, потому что хотел нас защитить, Вольфле.

Йосеф. Ты так говоришь, как будто я не хочу вас защитить, Ривка.

Ривка. Я не говорила этого.

Йосеф. По-своему я тоже его любил.

Ривка. Давай не будем об этом.

Йосеф. Почему мы об этом не будем? Ты со мной месяц разговариваешь через губу, Ривка! Надо уже поговорить об этом и обо всем!

Герман. А можно за дедушку еще кусочек хлеба?

Вольф. Я не хочу, чтобы он был мертвый. (Начинает плакать.) Я хочу, чтобы он с нами был! Зачем он умер?

Герман. Хватит плакать, а то я сам сейчас заплачу!

Йосеф вздыхает. Сажает Вольфа к себе на колени, гладит его по голове.

Йосеф. Его тут не хватает.

Герман (сквозь слезы). С нами никто больше не играет. Никто не шутит! Нам никто больше сказок не рассказывает! Мы теперь одни! Это несправедливо!

Йосеф. Ну-ну… Ну, что ты такое говоришь! Ну хотите, я вам расскажу сказку?

Вольф. Да…

Йосеф. Ммм… Жил-был один человек. Жил он в городе… ну, Кракове. Тыщу лет назад. Жил – не тужил… И вдруг пришло в этот город чудище. Пришло и сказало: «Я вас тут всех сожру». И начало со слабых.

Герман. Это нечестно!

Йосеф. До кого могло дотянуться, тех и ело. И вот этот человек… Он был нездоров, но были люди в городе еще слабее его. И тогда он собрался с силами, сам пошел к чудовищу и бросился ему в пасть. И погиб. Хотя это не его очередь была. Но тем самым сберег кого-то другого. А потом прискакали рыцари и убили чудовище. Вот. Так что хотя он и был физически слаб, оказался силен духом и… спас других.

Дети обдумывают услышанное. Йосеф смотрит на Ривку, но та занята посудой.

Вольф. А почему жители города сами не убили чудовище? Я думал, его просто нельзя убить было, раз все терпели.

Герман. Да, а если оно ело сначала слабых, то оставались сильные только ведь? Почему они дальше все съедались?

Йосеф. Потому что все равно они были слишком слабые, чтобы чудовище победить. Одно дело – рыцари, а другое дело – обычные жители.

Вольф. А если бы рыцари не прискакали? Тогда бы оно всех доело? И он тогда бы зря умер?

Герман. Он тогда бы все равно умер, просто позже, по очереди.

Вольф. Я бы пошел в рыцари. Чтобы не ждать, пока съедят.

Йосеф (обнимает Вольфа). Обычных людей не берут в рыцари.

Ривка. Кто тебе сказал, что Вольф у нас обычный? И Герман.

Йосеф. Я не про них, Ривка… Они, конечно, необычные. Я про себя. Про себя.

Вдруг раздается – как гром среди ясного неба – стук в дверь.

Полицай Шломо (за сценой). Кауфман! Открывай! Полиция!

Йосеф (испуганно). По какому делу?