Из машины не донеслось ни звука. Я оттолкнулась от капота и протиснулась между стеной дома и машиной. Когда я открыла дверь с пассажирской стороны, из машины вырвался отвратительный запах. Кровь отхлынула у меня от лица. Колени Сергея были заляпаны рвотой. Сам он сидел в неестественной позе.
Я прикоснулась к его лицу, но оно было холодным, кожа потеряла эластичность. Глаза остекленели. Верхняя губа сморщилась, обнажив зубы. Это была вовсе не улыбка.
— Нет! — закричала я. — Нет!
Схватив его руки, я стала трясти их, не в силах поверить в то, что видела своими собственными глазами. Когда он не ответил, я сжала руки еще сильнее, как будто надеялась, что, если трясти это мертвое тело достаточно долго и сильно, оно снова прекратится в Сергея. Одна его рука покоилась на колене. Сквозь пальцы был заметен какой-то блестящий предмет. Разжав их, я достала обручальное кольцо. Я вытерла слезы, они мешали разглядеть рисунок, выгравированный на нем. На простом кольце из белого золота по всей окружности были изображены летящие голуби. Позабыв про ужасный запах, я склонила голову на плечо Сергея и зарыдала. Могу поклясться, что в ту секунду я услышала его голос. Сергей обращался ко мне: «Положи его в гроб имеете со мной, — сказал он. — Я хочу к ней».
Через два дня все мы собрались в вестибюле клуба на похороны. Края лепестков свадебных роз стали коричневыми, как листья на улице. Цветы склонили головки, словно скорбели вместе с нами. Лилии пожухли и сморщились, как девы, постаревшие раньше времени. Слуги добавили в цветочные композиции гвоздику и корицу, чтобы запах стал одновременно острым и гнетущим, напоминая о том, что более суровая и невеселая пора уже на подходе. Еще они жгли ванильные палочки, надеясь, что их густой аромат поглотит запах, просачивавшийся из дубового гроба, украшенного резьбой.
Обнаружив Сергея в машине, я позвала слугу, чтобы он помог мне отнести его в дом. Потом приехал Дмитрий. Амелия Вызвала врача, и тот, осмотрев тело, пришел к выводу, что смерть наступила в результате сердечного приступа. Мы с Дмитрием обмыли тело Сергея так, как родители обмывают новорожденного, и положили его на стол в гостиной, собираясь завтра пригласить сотрудника похоронного бюро. Но вечером Амелия позвонила нам и попросила вернуться.
— Во всем доме стоит его запах. Это невыносимо.
Когда мы приехали, в доме от ужасного трупного запаха невозможно было дышать. Мы осмотрели тело и обнаружили покраснения на лице и шее, а также фиолетовые точки, которыми покрылись его руки. Тело Сергея разлагалось у нас на глазах, гнило намного быстрее, чем положено, будто стремилось как можно скорее исчезнуть из этого мира и превратиться в прах.
В день похорон осеннее ненастье обрушилось на нас подобно лезвию гильотины, оставив в прошлом чистое голубое летнее небо и окутав мир осенней серостью. Моросящий дождь заливал лица, а порывы ветра, набиравшего силу на севере и юге, налетали со страшной силой, пронизывая до костей. Мы хоронили Сергея на русском кладбище с православными крестами, вдыхая запах гниющих листьев и сырой земли. Я, пошатываясь, стояла на краю могилы и смотрела на гроб, в котором, как в материнском чреве, лежало его тело. Если Амелия испытывала ко мне неприязнь при жизни Сергея, то после его смерти она просто возненавидела меня. Она встала вплотную ко мне, так что наши плечи оказались прижатыми друг к другу, и, подталкивая меня локтем, будто надеясь, что я упаду в могилу вслед за Сергеем, прошипела:
— Это ты погубила его, эгоистичная девчонка. До твоей свадьбы он был здоров как бык. Ты заставила его работать, и он надорвался.
На поминках мы с Дмитрием набросились на имбирное печенье, нам очень хотелось снова почувствовать хоть какую-то сладость. Занимаясь организацией похорон, Амелия находила время побывать на скачках и поездить по магазинам, но мы с Дмитрием, лишившись способности ощущать вкус и запах, просто бродили по своей новой квартире, как призраки. Каждый день на книжных полках или в серванте мы находили какую-нибудь доселе незамеченную вещицу — фотографию в рамке, какую-то безделушку или украшение, — которую туда поместил Сергей. Он хотел, чтобы мы каждый раз, натыкаясь на что-то новое, радовались, но с его смертью любая находка разрывала нам сердца. В постели мы заключали друг друга в объятия, но не как молодожены, а скорее как тонущие жертвы кораблекрушения. Всматриваясь друг другу в посеревшие лица, мы пытались найти ответы на немые вопросы.
— Не вините себя, — старалась успокоить нас Люба. — Вы не могли его спасти. Я не верю, что он побоялся беспокоить вас в брачную ночь. Мне кажется, он знал, что умирает, и просто хотел быть ближе к вам. Вы ему очень сильно напоминали его самого и Марину.
Амелии мы так и не рассказали, что похоронили Сергея с обручальным кольцом на пальце и что в соседней могиле, с русскими надписями и двумя нарисованными голубями — одним жилым, а другим мертвым — лежала Марина.
