Я так и сделала, но, как только вышла из госпиталя, мне опять стало плохо. За госпиталем был дворик с пальмами и шезлонгами. Покачиваясь, я подошла к одному из кресел и рухнула в него, чувствуя, как кровь пульсирует в ушах.
— Что с той девушкой? Пойди проверь, — услышала я женский голос.
Жара стояла невыносимая. Листья пальм не закрывали солнца. Был слышен мерный рокот океана. Рядом зашуршала ткань и раздался другой, более молодой голос, явно принадлежащий девушке:
— Принести вам воды? Тут очень жарко.
Из-за того, что глаза у меня слезились, я часто заморгала, пытаясь сфокусировать взгляд на размытой фигуре, стоявшей надо мной на фоне безоблачного неба.
— Со мной все хорошо, — отозвалась я. — Мне просто только что сделали укол и нужно немного отдохнуть.
Девушка склонилась надо мной. Ее вьющиеся каштановые волосы были завязаны на макушке лентой.
— У нее все в порядке, бабушка! — прокричала она, поворачиваясь к другой женщине. — Меня зовут Ирина, — снова наклонившись ко мне, представилась девушка и белозубо улыбнулась. Рот для ее лица был великоват, но она прямо-таки излучала свет — губами, глазами, оливковой кожей. Когда она улыбалась, от нее невозможно было отвести глаз.
Я назвала свое имя. Пожилая женщина, растянувшись на разложенном под пальмой шезлонге так, что ноги почти доходили до края, в ответ сказала, что ее зовут Розалина Леонидовна Левитская.
— Бабушке нездоровится, — пояснила Ирина. — Ей трудно переносить такую жару.
— А что с тобой? — спросила меня седоволосая Розалина, карие глаза которой были такие же выразительные, как у внучки.
Я убрала за ухо волосы и показала щеку.
— Бедненькая, — сочувствующе произнесла Ирина. — У меня такое же было на ноге. Но уже все прошло.
Она приподняла край юбки и показала колено, в ямочках, с чистой и гладкой кожей.
— Ты уже видела пляж? — спросила Розалина.
— Нет, я только вчера приехала.
Она всплеснула руками.
— О, это чудесное место! Ты умеешь плавать?
— Да, — сказала я. — Но я никогда не плавала в океане, только в бассейне.
— Тогда идем, — предложила Ирина, протягивая руку. — Там и исцелишься.
По пути на пляж мы остановились у палатки Ирины и Розалины. Дорожка к двери была с обеих сторон выложена ракушками. Внутри от угла до угла была натянута малиновая простыня, отчего все вокруг приобрело нежный розовый оттенок. Я удивилась, увидев, как много одежды женщины хранили в легком фанерном шкафу. Там были боа из перьев, шляпки, юбка, сшитая из зеркальных кусочков. Ирина бросила мне белый купальный костюм.
— Это бабушкин, — сказала девушка. — Она у меня модница и такая же худая, как ты.
Мое платье уже пропахло потом и липло к горячей коже. Приятно было избавиться от него. Тело обдало ветерком, по коже пробежали мурашки. Костюм пришелся впору на бедрах, но в груди был тесноват, отчего грудь вздымалась, выпирая, как во французском корсете. Сначала я смутилась, но потом решила не обращать на это внимания. Я с детства не носила ничего такого открыт открытого и сейчас у меня появилось ощущение свободы. Ирина натянула на себя пурпурный купальник с серебристо-зелеными вставками. В нем она стала похожа на экзотического попугая.
— Чем ты занималась в Шанхае? — спросила она меня.
Я повторила ей легенду о гувернантке и в свою очередь задала тот же вопрос.
— Я пела в кабаре. А бабушка играла на пианино.
Увидев удивление на моем лице, девушка покраснела от смущения.
— Нет, ничего особенного, — добавила она. — Я работала не в таких шикарных заведениях, как «Москва — Шанхай», например. Наш клуб был поскромнее. В перерывах мы с бабушкой шили платья, чтобы подзаработать. Все мои костюмы — ее рук дело.
Ирина не заметила, как я вздрогнула, когда она произнесла слова «Москва — Шанхай». Неожиданное упоминание о клубе стало для меня потрясением. Думала ли я, что действительно уже никогда не вспомню о нем? На острове, должно быть, живут сотни людей, которые слышали о знаменитом ночном заведении. В Шанхае, во всяком случае, о нем знали все. Оставалось надеяться, что меня никто не узнает. Сергей, Дмитрий, Михайловы и я не были типичными русскими, какими когда-то были мы с отцом и матерью, когда жили в Харбине. Странно было снова ощущать себя среди таких же, как ты, людей.
Дорога к пляжу проходила мимо оврага с крутыми склонами. На обочине стоял джип. Четверо филиппинцев в форме военных полицейских сидели рядом с ним на корточках, курили, перешучивались. Увидев нас, мужчины поднялись.
— Они защищают нас от пиратов, — объяснила Ирина. — В вашем секторе надо быть поосторожнее.
Я намотала полотенце вокруг бедер, а его концами закрыла грудь, но Ирина спокойно прошла мимо мужчин, не снимая полотенца с плеча. Она явно знала, какой эффект производят ее роскошное тело и раскованная походка.
