Но только не учла я одного:
Что говорить страдающему люду?
Приехавшим ко мне издалека
Как объяснить такую перемену?
Народ подумал: не иначе как
Я за леченье набиваю цену.
И доставали люди кошельки.
Мне помнятся трясущиеся руки:
Несчастные больные старики,
И девушки, и древние старухи,
Мужчины, женщины в расцвете лет…
Печальные, болезненные лица…
Как сделать так, чтобы простыл и след?–
Мне в город надо переехать, скрыться!
Конечно, я село своё люблю,
Здесь жизнь моя, все радости и беды,
Ещё немного денег накоплю,
И я уеду, Господи, уеду!
И снова дни за днями потекли:
Дожди, снега, морозы и туманы…
Рекой неиссякаемой рубли
Текли в мои бездонные карманы.
Мне приходили письма иногда
С известием о смерти пациента,
Я искренне печалилась тогда,
Но это были краткие моменты.
А в основном всё было хорошо.
Уж к личному я счастью не стремилась.
А у Ильи с Галиной сыну шёл
Четвёртый месяц, – славный мальчик, милый.
Его хотелось подержать в руках,
Поцеловать, понянчить. Только Гала,
Как будто ощутив внезапный страх,
Меня, едва завидев, избегала,
Как, впрочем, и другие, встреч со мной,
Стремясь держаться от меня «подале».
Догадывалась: за моей спиной
Меня сельчане наши осуждали.
Но безразличны сплетни были мне,
Они меня ничуть не раздражали.
Уж цель была близка. На самом дне
Комода в левом ящике лежали
Те денежки, та сумма, что нужна
Мне на покупку дома городского.
Такая баснословная цена!
Я завтра заплатить её готова.
Ещё немного денег соберу,
Чтоб в новом доме – всё, как я мечтала:
Чтоб в комнаты – по мягкому ковру,
В серванте бы – хрустальные бокалы.
Какие феерические сны
Мне виделись той зимней снежной ночью!
Не сразу стали крики мне слышны
И стук в окно: стучала что есть мочи
Ко мне Галина с сыном на руках.
Ребёнок плакал, не переставая.
Открыла дверь. – Она вбежала: «Ах!
Он умирает! Помоги мне, Валя!»
Я в ужасе: «Вези его к врачу!» –
«Я не успею: дальняя дорога!» –
«Да я давно, как надо, не лечу!» –
«Ну, помоги! Ты можешь! Ради Бога!» –
«Да я давно свой потеряла дар,
Тебе я первой признаюсь, Галина!» –
«Ах, у него, – потрогай, – страшный жар!» –
И подаёт мне плачущего сына.
Но мальчик начинает так кричать,
Едва к нему протягиваю руки,
Что снова обезумевшая мать
Его хватает: «Ты сильна в науке
Врачебной… Результаты налицо…» –
«В больницу, в сельсовете есть машина…»
Снимает обручальное кольцо:
«Возьми, вот плата за спасенье сына».
А у ребёнка уж не крик, а стон,
На лобик выступают капли пота.
И стал каким-то сонным, вялым он,
И началась протяжная зевота.
И я зажгла церковную свечу,
Господнюю молитву начиная…
На что надеюсь я? Чего хочу?
