Мне захотелось пожать плечами: Марселину мне трудно было представить в подобной роли. Уж я-то знал ее лучше, чем он!
- Он просил тебя отремонтировать стену, - продолжал он. - Кстати, мы как раз сюда подошли.
Стена парка, подточенная временем, обрушилась на участке в два десятка метров; в проломе виднелось заброшенное строение, в котором когда-то жили сторожа. Сен-Тьерри стал перебираться через обломки стены. Я не без труда последовал за ним.
- Эге, - заметил он, - да ты на ногах не держишься.
- Подошвы резиновые, скользят, - объяснил я.
Но он, вновь погрузившись в свои заботы, уже не обращал на меня внимания.
- Эта стена, - сказал он, - предназначена для того, чтобы охранять частную жизнь хозяина от посягательств. Позволять кому угодно проникать в парк - мальчишкам, животным или бродягам - это все равно что впускать всех желающих в собственную спальню. В конце концов состояние разойдется на всякую ерунду, и это в то время, когда мне позарез нужны наличные... Дикость какая-то!
- Однако...
- Нет. Никаких "однако". Конечно, ты за это хватишься. Ты рад будешь восстановить эту ограду. Ну, а я хочу порушить все к чертовой матери, понимаешь? Все. Не только стену, но и эту развалюху вместе с деревьями все, что рассыпается от старости. И все загнать. Муниципалитет давно уже ищет место под общественный парк. Что ж, вот оно! Да ты сам погляди, старина... Этот домишко - он точь-в-точь как замок... рассыпается, куда ни ткни... Ты когда-нибудь заходил сюда?.. Милости прошу.
Он пнул ногой в дверь, и та распахнулась.
- Входи! Я посвечу.
Луч фонаря выхватил из темноты покрытый пылью пол, какую-то дряхлую мебель. С наших одежд стекала вода. Сен-Тьерри топнул ногой.
- Все насквозь сгнило! Топни я посильнее, мы провалились бы в подвал. Скажи честно, стоит ли все это ремонтировать?
Фонарь потух, и Сен-Тьерри будто исчез. Только слышно было, как поскрипывает одряхлевшее сооружение да шумит ветер в кронах.
- Итак, - вновь заговорил он, - вот чего я жду от тебя... Когда ты увидишься с моим отцом, ты пообещаешь ему все, чего он ни пожелает, но будешь тянуть резину... Думаю, это будет не так уж трудно... Разумеется, врач не мог сказать мне: "Он умрет в такой-то день". Но долго он не протянет. А там уже я буду решать. Никто еще не знает, что я намерен делать. Даже Марселина.
- А Симон?
- Симон тоже. Я не собираюсь отчитываться перед шурином. Симон всего лишь мой служащий.
Теперь Сен-Тьерри отдавал распоряжения. Он был хозяином. Но у меня не было желания выказывать полную покорность.
- Одним словом, - спросил я, - вы собираетесь окончательно покинуть Руайя?
- Да. Я намерен купить что-нибудь в Италии... Еще не знаю, где именно... может быть, на берегу Лаго Маджоре.
- А... ваша жена согласится?
- Марселина? Надо думать. Подонок! Распоряжается нашими жизнями... Да если б он специально хотел разлучить нас с Марселиной, он поступил бы именно так... Может, ему стало что-нибудь известно? Да нет, тогда он не стал бы делиться со мной своими планами. Я для него пустое место, вот в чем дело.
- Остается обговорить только одно, - сказал он. - Я бы не хотел, чтобы ты содрал с меня три шкуры. Ломать - не строить.
Уж тут-то он был в моих руках.
- Не тешьте себя иллюзиями, - сухо сказал я. - Во-первых, на это уйдет масса времени. Перевозка грузовиками влетит в копеечку. А во-вторых, участок придется привести в божеский вид. Нельзя же выкорчевать деревья и все так оставить: это будет больше похоже на поле битвы, чем на частное владение.
- Сколько?
- Мне трудно так сразу...
- Ну, приблизительно...
- Несколько миллионов.
- Два?.. Три?..
- Больше.
- В таком случае мне будет выгоднее договориться непосредственно с городскими властями!
Он вышел на крыльцо. Я услышал, как он проворчал: "Ну и собачья же погодка!" Потом повернулся ко мне.
- Надеюсь, это не последнее твое слово. Или, значит, ты делаешь это нарочно, чтобы позлить меня.
- Наведите справки, если не верите. Но на вашем месте я бы не стал искать на стороне... поскольку у вас нет выбора.
Я еще не очень ясно представлял себе, чего хотел этим добиться, но уже испытывал нечто вроде злобной радости, словно схватил его за горло. Я подошел ближе.
- Не вы ли говорили мне, - продолжал я, - что не хотите перечить отцу? Если он узнает...
Сен-Тьерри, уже направившийся было к пролому в стене, остановился как вкопанный.
- Что?!
Он шагнул ко мне.
- Повтори!
Я сильнее сжал в кармане камень с острыми гранями.
- Он может догадаться, - сказал я. - В отличие от вас я не привык лгать...
Сноп света из фонаря брызнул мне в лицо.
- Ты пьян! Пьян в стельку!
- Потуши! - заорал я.
Конечно, я был пьян. И чувствовал себя голым, беззащитным, словно пациент, распластанный на операционном столе.
- Черт побери, да выключишь ты или нет?
