— Тогда вам не понять… А я-то — я здесь двадцать семь лет. Почти безвылазно. Знаете, я когда-то учился в хорошей гимназии, отец хотел, чтобы я получил образование… Вы, наверное, слышали, что за семь лет человеческий организм меняется
— Кажется…
— Африка — это
— Ну почему же, — медленно сказал Мазур, — конечно, это звучит чуть странновато, мистикой отдает, но я уже давненько болтаюсь по свету, и не все, с чем сталкивался, имело материалистическое объяснение…
— Значит, можно сказать, что мы договорились?
Мазур, глядя ему в глаза, сказал твердо:
— У меня приказ: охранять президента…
— Пока он жив?
Мазур сделал легкую гримасу, которую можно было истолковать на сто ладов.
— Ну вот, — сказал Леон. — А у меня контракт — охранять президента, пока он жив. Я имею в виду ситуацию, когда, вполне возможно, потеряют силу и ваш приказ, и мой контракт…
«Это не провокация, — подумал Мазур. Даже если сукин кот пишет наш разговор — неважно для кого, — я не произнес ни словечка, которое можно обернуть против меня, я просто слушал его пьяную болтовню. А если он искренен… Если он искренен, идея недурна. Толпой и батьку бить легче…»
Леон напряженно смотрел ему в глаза, и Мазур едва заметно кивнул — всего-то чуть-чуть опустил голову, опустил веки.
И видел, что бельгийцу этого хватило — на его продубленной физиономии появилась нешуточная радость.
— Вот такие у них мистические предчувствия, — сказал Мазур. — Что у Леона, что у Мтанги. И вот лично я не спешил бы всем этим пренебрегать как упадочной мистикой. Всякое бывало.
— Сам знаю, — буркнул Лаврик. — Ты меня за мистику не агитируй. Тоже кой-чего видел… Не укладывающееся в материализм… Определенный напряг в городе
— Я пока не замечал, — сказал Мазур. — Вот в свое время в Эль-Бахлаке, точно, доводилось этот напряг лицезреть.
— А что ты, собственно, видел? — хмыкнул Лаврик. — В Эль-Бахлаке ты частенько по столице болтался и по окраинам тоже. А тут ты разок за пару дней поедешь по центру в персональной машине с личным шофером — его высокоблагородие, господин полковник, белая гвардия…
— Так… — произнес Мазур с интересом. — А что, есть… симптомчики?
— То-то и оно, у меня информация зверски неполная: я ж тут по сути начинал с пустого места, мало внимания уделяли сей державе соответствующие спецы. Но кое-что есть… Мтанга, хитрющая рожа, опирается не на одни мистические предчувствия, а еще и на агентурные сводки. На стенах все чаще пишут не только «Бахура! Лабарта!», но и «Чемге коси!» «Режь коси!», если ты не знал. И было уже несколько стычек по окраинам — пока что шпанистая молодежь, — но лиха беда начало. Во втором пехотном полку прямо в столовой фулу отметелили коси, коих и победили по причине численного превосходства. Соплеменники битых завозмущались, началась заварушка, военный министр туда мотался порядок наводить… Все это, конечно, никак не списать на магически действующие передачи Мукузели — это давненько зрело и накапливалось, Мукузели, сволочь, только бензинчику на тлеющие угли брызгает…
— Мтанга мне ни о чем подобном не говорил.
— Так он никому не говорил, — ухмыльнулся Лаврик. — Он хитрый. Для посторонних здесь обязаны царить спокойствие и дружба двух братских народов… — он понизил голос: — Вот только смежники подкинули интересную информатику из Франции. В самом скором времени планируется перебросить сюда по воздуху с Корсики подразделения Иностранного легиона. Судя по количеству задействованных транспортников, не менее двух батальонов. А «белых кепариков» по пустякам не дергают, сам знаешь. Значит, что? Значит, французы что-то такое прознали и полагают, что ихнего здешнего парашютного батальона будет мало… Что нахмурился?
Мазур угрюмо сказал:
