Хирург, майор Арман Лесли, один из врачей, посланных британским правительством во время эпидемии холеры в Египет, который был убит в битве при Эль-Теб, написал следующее сообщение о необыкновенном опыте, который он имел в Лондоне, и послал письмо, подписанное своим именем, в Daily Telegraph (осень 1881 года).
"В конце осени 1878 года, между половиной четвертого и четырьмя часами утра, я неторопливо шел домой от больного друга. Женщина средних лет, очевидно медсестра, медленно следовала в том же направлении. Мы вместе пересекли Тэвисток-сквер и одновременно вышли на Тэвисток-Плейс.
Улицы и площади были пустынны, утро ясное и спокойное, здоровье мое отличное, я не страдал ни от беспокойства, ни от усталости.
Внезапно появился человек, который шел по Тэвисток-Плейс навстречу мне. Когда я впервые увидел его, он располагался прямо напротив двери моего дома (на Тэвисток-Плейс). Молодой, смертельно бледный, он был одет в вечерний костюм, очевидно, сшитый иностранным портным. Высокий и стройный, он шел длинными, размеренными шагами, бесшумно. Высокая белая шляпа, густо обтянутая черным крепом, и очки довершали наряд этой странной фигуры.
Лунные лучи, падавшие на черты его лица, напоминавшего лицо покойника, высветили хорошо знакомое мне лицо моего друга и родственника. Единственным человеком на улице, кроме меня и этого странного существа, была уже упомянутая женщина. Она резко остановилась, как зачарованная; затем, подбежав к мужчине, пристально и с ужасом посмотрела на его лицо, которое теперь было обращено к небесам со страшной улыбкой.
Она стояла неподвижно, в течение нескольких секунд, а затем с необычайной и неожиданной для ее роста и возраста быстротой убежала с ужасным криком. С тех пор я никогда не видел и не слышал об этой женщине, и если бы не ее присутствие, то мог бы объяснить случившееся довольно просто: назвать это, скажем, подчинением умственных сил господствующему физическому рефлексу, а присутствие мужчины можно было бы назвать ложным впечатлением на сетчатке.
Через неделю после этого события до меня дошла весть о смерти этого самого друга. Это произошло в то утро, о котором идет речь. От родственников я узнал, что по обрядам Греческой Церкви и обычаям той страны, где он жил, его хоронили в вечернем костюме, сшитом за границей у иностранного портного, и, как ни странно, он носил калоши поверх сапог...
В Англии он жил на Тэвисток-Плейс и занимал мои комнаты во время моего отсутствия".
ТРИ СТРАННЫЕ ИСТОРИИ
ШАГИ НА ЛЕСТНИЦЕ. - ДЕВОЧКА С АПЕЛЬСИНОМ. - КОПАТЕЛИ
Один хорошо известный композитор, - к сожалению, я не могу назвать его имени, - рассказал мне следующие правдивые истории.
"Когда я учился в Кембридже, у меня были комнаты недалеко от Рыночной площади. Я разделял их с другом. У него была спальня на третьем этаже. Однажды, когда он был очень болен, я сидел рядом с ним. Между двумя и тремя часами ночи я услышал звон колокола. Это был глубокий звон, и я не узнал его тона.
Мой друг, который спал, проснулся и спросил, что это за колокол. Тот звонил минут двадцать, а потом умолк. Я открыл окно, но снаружи ничего не было слышно. Колокол звучал так, словно находился внутри дома. Каждую ночь, пока мой друг выздоравливал, я слышал звон колокола, и он тоже. Впоследствии я узнал, что этот дом был построен на месте старого монастыря.
В том же доме я слышал по ночам шаги, и однажды вечером поговорил о них с приятелем; мы договорились сесть и послушать. В тот же час, что и звон, между двумя и тремя часами ночи, послышались отчетливые звуки чьих-то шагов наверху. Шаги приблизились прямо к моей двери, - на третьем этаже, - к которой вели три ступеньки, а затем раздались два стука в дверь, которую мы сразу же открыли. Там никого не было. На вторую ночь мы сидели в темноте, оставив дверь открытой. То же самое произошло, но без стука в дверь. Я никогда не слышал никакого объяснения случившемуся".
* * *
"Человек, с которым я учился в Кембридже, рассказал мне историю о своем друге - адвокате, который снял несколько комнат, кажется, в Клементс Инн. Он часто засиживался допоздна и читал.
В первую же ночь, когда он был там, он ощутил поздно ночью сильный запах апельсинов, появление которого не мог объяснить. Особенно сильно запах ощущался в гостиной. На следующее утро никакого запаха не было, но вечером он снова почувствовал его; запах, казалось, усиливался до половины двенадцатого, а затем стал ослабевать. К этому он уже успел привыкнуть. Однажды вечером, прожив в комнате около месяца, он заснул в кресле и, проснувшись, с удивлением увидел, что за его столом сидит маленькая девочка, довольно бедно одетая, и ест апельсин. Запах был очень сильным.
