Обреченно вздохнув, я вошла в здание через автоматически открывающиеся двери и сразу уперлась взглядом в рецепшен. Колокольчик зазвонил, и на меня с интересом воззрилась дама лет сорока с волосами цвета спелой черешни. Пелагея притопала за мной и в данный момент с открытым ртом созерцала огромный аквариум с экзотическими рыбками. Видимо, вид у нее был до того идиотский, что дама за стойкой с сочувствием произнесла:
— И давно она так? Вот горе-то, у меня у соседей дочка тоже малость того. А молодая еще. Сестра?
— Что? В смысле? — тут до меня дошло, что Пелагею приняли за слегка чокнутую, тем самым облегчив мне задачу по налаживанию контакта с администрацией.
— А, да, давно. Года четыре уже как, упала с чердака, — пояснила я. — Вот, а потом еще собака ее напугала, гавкнула сильно. Из телевизора. Ну и тогда она совсем того…
Тут Пелагея оторвалась от рыбок и гневно на меня взглянула, собравшись открыть рот. Я легонько ударила ее ногой, чтобы не вздумала портить мне рассказ. Уловив ход моих мыслей, она нацепила на лицо выражение крайнего дебилизма и даже слегка высунула кончик языка.
— Надо же, беда да и только. Только у нас психиатр сейчас в отпуске, могу вас записать на конец июня. Петр Ефимович лучший специалист в городе…
— Нет, нам бы сейчас к зубному, совсем зубы плохие, а у вас, говорят, врачи хорошие. Тут я взглянула на чек и протянула его даме.
— Вот, знакомый ходил две недели назад в кабинет 34, очень хвалил. Нельзя ли и нас к этому врачу?
Дама защелкала мышкой, а Пелагея попыталась вытянуть шею лебедем, заглянув к ней за спину.
— Так, знакомый ваш ходил к Симаковой, хороший доктор. Могу вас записать на сегодня, часа на 2. Устроит?
— А как знакомого фамилия? — задала дурацкий вопрос Пелагея, но ей он, по статусу слабоумной, был простителен.
— Это, деточка, врачебная тайна, — подмигнула дама мне. — Вон у сестры спроси, она тебе про дядю расскажет. На конфетку.
Я кисло улыбнулась, пнула сестрицу в бок и принялась изучать стенд с информацией про зубы. Пелагея пристроилась рядом и зашептала.
— Что делать-то? Фамилию так не узнали…
— Вот пойдешь к Симаковой и узнаешь.
— Я зубы лечить не пойду, и не проси! — испугалась она, а я стала закипать:
— Ну, знаешь, ты расследование затеяла, а теперь в кусты. Будь добра потерпеть.
— У меня есть идея получше. Я сейчас, — тут она оглянулась по сторонам и куда-то направилась.
«Наверное, в туалет собралась», — подумала я и фатально ошиблась.
Пока я увлеченно читала про кариес и пути его профилактики, прошло минут десять, а она все не появлялась. Я совсем было собралась идти на ее поиски, как над моей головой вдруг истошно завопила сирена.
— Ой, — всполошилась тетка за стойкой. — Пожарная сигнализация сработала.
Тут из-за угла вынырнула Пелагея, довольно потерла руки и хитро мне подмигнула. Когда до меня дошло, что вой сирены — дело ее рук, я натурально испугалась. Эта чокнутая могла и вправду что-то зажечь.
— Надо бежать! — схватила я испуганную тетку за руку. — Эвакуируемся согласно плану.
Регистраторша кинулась в соседний коридор за огнетушителем, люди из кабинетов недовольно потянулись к выходу, а я метнулась за компьютер и, присев под столом, быстро защелкала мышкой.
«Так, Симакова. Вот ее расписание, отматываем на две недели назад…»
Телефоном я быстро сфотографировала таблицу с фамилиями и, влившись в толпу, бросилась к выходу. Пелагея стояла на крыльце сбоку и довольно жевала конфеты, позаимствованные из вазочки на стойке.
— Ну что, классно я сработала? Нашла фамилию? — самодовольно улыбнулась она.
— Ты завязывай с самодеятельностью, иначе я шпионить с тобой отказываюсь, — дергая ее за руку, зашептала я. — А если бы тебя заметили?
— Все лучше, чем зубы лечить — философски заметила она.
— Ты ешь слишком много сладкого, пора бы начать думать головой.
— Ладно, что там за пациент? — заволновалась она, когда мы отошли на безопасное расстояние и уселись во дворе на лавочку. Я достала телефон и увеличила таблицу.
— На это время записан какой-то Ройзман Игорь Семенович, пометка есть, что иностранец, из Израиля.
— И что это значит?
— Это значит, что ему зубы лечить дороже, чем гражданину нашей страны.
— Ты знаешь такого? — пожевав губами, спросила Пелагея.
— Первый раз слышу. У меня родни в Израиле нет. Вот у Бориса двоюродная сестра, но та вроде Газман. Да и сюда она не приезжала уже лет десять, у нее сердце больное, перелеты ей запрещены.
— И что нам с этой информацией делать? Где этого дядьку искать будем? — недовольным тоном начала Пелагея.
— Ты у нас мозг, вот и думай, — отрезала я. Мне еще на завод надо.
— Я с тобой.
— С ума сошла, в таком виде? Погуляй в парке, в церковь зайди или вот в магазин. Дома продукты закончились, Моте надо корм купить, так что будь добра.
