Белая королева полностью

Единственной, кто любил тебя достаточно, чтобы немедля заметить, как ты исчез.

– Верни его! Он мой, слышишь? – Крик дерёт саднящее горло, разбивается о волны и улетает во тьму. – Я не отдам его тебе!

– Только ему решать, кому или чему отдавать себя, графская дочь, – шелестит за спиной, словно позёмка шуршит по льду. – Он сделал свой выбор.

Когда я оборачиваюсь, она уже здесь.

Я вижу лишь абрис её лица, лишь силуэт её фигуры – словно она сделана из стекла, и лишь при движении отблески света в блестящих гранях обрисовывают тонкий профиль, длинные волосы, платье со шлейфом, оставляющим изморозь на песке. Но я знаю, что она совершенна.

Только совершенство могло увлечь тебя за собой, заставив забыть всё. Заставив забыть меня.

– Верни моего брата. – Голос мой твёрд, пускай незримый взгляд той, кого ты звал Белой Королевой, отзывается дрожью в теле.

– Брата? – Ответ колет насмешкой, как снег, что режет лицо в метель. – Или возлюбленного?

Я не отвечаю. Не возражаю. Не спорю.

Бессмысленно спорить с истиной – и с той, кому эта истина точно известна.

– Отважная дева спасает любимого, надеясь развеять лежащие на нём злые чары… совсем как в старых сказках. Очаровательно. – Любопытной птицей она склоняет голову набок. – На что ты готова, чтобы вернуть его, графская дочь?

– На что угодно.

Я отвечаю не задумываясь – и, кажется, ей это нравится. Я сумела её заинтересовать.

Я достаточно знаю об обитателях Волшебной Страны, чтобы помнить: интерес – один из немногих даров, что они способны принять от смертных. Вечная жизнь располагает к скуке, и развлечения они ценят дороже злата.

Ты для неё – ещё одно развлечение. Но я могу предложить ей другое.

– Хорошо, – изрекает Белая Королева. – Если отыщешь мои владения прежде, чем Колесо года вновь повернётся, если останешься тверда в своём желании и если он захочет уйти с тобой, я отпущу его.

– Это нечестная игра, госпожа. – Я возвращаю в тон выдержку, которой меня учили всю жизнь. Теперь, когда Белая Королева пошла мне навстречу, можно побыть учтивой – и лучше не гневить её лишней дерзостью. – Я не могу искать место, которого нет ни на одной карте, не зная даже, с чего начать.

– Я направлю тебя на верный путь. Но ты права. Кто же пускается в дальний путь без компаса?

В её голосе – ласка вьюги, баюкающей усталого путника, увещевающей прилечь на снег и уснуть.

Прозрачная рука тянется ко мне, в ней блестит шестиконечная звезда на тонком серебряном шнурке. Она кажется хрустальной, но, когда украшение опускается на подставленную ладонь, я понимаю, что это лёд.

– Надень её. Она укажет путь к тем, у кого ты найдёшь подсказки. Но с этой минуты ты не можешь говорить ни с кем, кроме тех, к кому она тебя приведёт. Так честнее?

Улыбку Белой Королевы я не вижу, но слышу, и она отступает на шаг. Мой ответ ей не требуется.

– Твой путь начинается здесь, графская дочь. Лёгкой дороги.

В следующий миг её уже нет: лишь песок стал серебряным там, где она стояла, да снежинка холодит кожу, не тая в моей руке. А на воде, уткнувшись носом в песок, колышется лодка – тоже изо льда.

Накинув шнурок на шею, сквозь осеннюю ночь я бреду к воде.

Сомнений нет. Нужды задерживаться, возвращаться, прощаться – тоже. Я знала, на что иду, и знала, что могу не вернуться. Твоё письмо, оставленное на моей постели, должно ответить на все вопросы.

Обитатели нашего дома достаточно хорошо знают нас – и поймут, что бы я сделала, обнаружив подобное.

Ледяной борт жжёт пальцы, когда я перебираюсь через него и в отсутствие сидений устраиваюсь на дне. Лодка, дрогнув, сама отчаливает от берега, устремляясь вперёд быстрее любых течений. Дно прозрачнее слёз, и кажется, что туфли мои висят над жидким мраком.

Я как могу расстилаю под собой подол плаща и откидываюсь на спину, чтобы видеть беззвёздное небо, а не тёмную воду, ждущую внизу. Но плеск, с которым вода лижет борта, не даёт забыть, что может ждать меня в любой момент.

Лодка может разрушиться прямо подо мной – я знаю это.

Вынудить меня вслепую довериться врагу, должно быть, тоже изрядное развлечение. И всё же иного выбора у меня не было. В мозаике воззрений и решений, складывавшей мой мир и меня саму, выбор «не идти за тобой» отсутствовал.

Та, кого ты звал Белой Королевой, конечно же, знала и это.

В мозаике моего мира краеугольным камнем был ты. Если я не верну тебя, он перестанет существовать.

Ты появился в нашем доме весенним днём, бесцветным и холодным.

Тебя привезла grand mere[1]; было пасмурно, но к вашему прибытию закатная патока пробилась сквозь облака. Пока ты переступал порог, она выстилала золотую дорожку под твоими ногами, обливала янтарём кудри, сияющим плащом ложилась на плечи.

Глядя на тебя, я подумала, что grand mere привезла солнце, покинувшее наш дом в день смерти отца.