Позже я поняла, что для этого и существуют сказки: учить и вселять надежду, в детей и взрослых в равной степени. Иначе любить мир, полный ловушек и труднопроходимых мрачных лесов, которыми неизбежно порастают дороги наших жизней, было бы куда сложнее.
К осени мы сделались неразлучными. Наши судьбы оказались схожи до боли: наследник, который никогда не хотел быть им, и волшебница, которой никогда не суждено ей стать. Порой мне казалось, что мы – две половинки единой души, расколовшейся до прихода в этот мир, но воссоединившейся по воле злой судьбы.
И той же осенью ты впервые встретил
Я просыпаюсь, когда лодка подо мной вздрагивает.
Перед сомкнутыми веками – розовая марь, фантом безмятежности. Будто я открою глаза и окажусь дома, и ты по-прежнему будешь со мной.
Лишь холод да журчание воды под моей спиной без слов твердят: случившееся не было дурным сном.
Ресницы калейдоскопом бьют лучи утреннего солнца на мерцающие блики. Когда глаза привыкают к свету, я с трудом сгибаю заледеневшие ноги и поднимаюсь на локтях.
Лодка уткнулась носом в берег, где струятся ветви ив. Серебряный шнур на шее натянут. Кристальная звезда парит в воздухе, указывая на нечто скрытое за древесными стволами.
Я встаю и иду в направлении, определённом колдовским компасом. Прежде чем ступить под ивовую сень, я на миг оборачиваюсь и вижу: лодка исчезла, будто и не было её.
Солнце льётся сквозь листву, как дождь, медовыми лужицами соскальзывая на землю. Шум реки сменяет шелестящая тишина, в которой спустя недолгое время я начинаю различать отзвуки людских голосов.
Я прячу лицо под капюшон, звезду – в ладонь, чтобы не привлекать ненужных взоров, и шагаю туда, куда ведёт меня колдовство Той Стороны.
Вскоре я уже в незнакомом маленьком городке, среди домов с белёными стенами и камышовыми крышами. Среди людей, с которыми я не могу заговорить и у которых не могу попросить помощи, даже если бы хотела. Я помню условия сделки слишком хорошо, чтобы рисковать малейшим шансом вернуть тебя.
Внимания мне уделяют не больше, чем требуется, дабы со мной не столкнуться. Я не единственная юная леди в парчовом плаще, выбравшаяся на утренний променад.
Ледяная звезда толкается в ладонь, пока я шагаю по грязи и прелой листве, по улочкам, наполненным праздной суетой и равнодушием.
Я невидимка. Отверженная. Один на один со своей болью и своей бедой. Совсем как в доме, где даже при любимых, любящих родителях я всегда ощущала себя с изъяном. Родившейся не наследником, способным пронести имя рода сквозь поколения. Родившейся не идеальной, примерной,
Я и без того была одна, пока в моей жизни не появился ты. И я готова вернуться в кокон своего одиночества, если это снова приведёт меня к тебе.
Время близилось к финальному повороту Колеса года, ко дню великого праздника Самайна, когда с заходом солнца все должны быть под родным кровом и до рассвета жечь в домах своих столько живого огня, сколько могут позволить. В дни поворотов Колеса грань между мирами всегда тонка, а в тёмную ночь Самайна – особенно. В эту ночь благой и неблагой сказочный народ покидает Ту Сторону и бродит среди людей.
Нам, живущим в особняке среди роз, следовало быть особенно осторожными. Говорили, что на реке, где ты так любил петь, пролегала грань между этой и Той Стороной, нашим миром и иным. Миром тех, кого пугливые слуги по сию пору называли Добрыми Соседями, я предпочитала величать Дивным Народом, а
Ты не был суеверен. Когда я сказала тебе о них, ты лишь посмеялся. Ты вырос в городе, далеко от вересковых холмов, что могли скрывать входы в обитель Дивного Народа. Ни одного из них ты не видел за жизнь – как, впрочем, и я.
День, предшествующий тёмной ночи Самайна, впервые за долгое время выдался тёплым и солнечным. И ты не удержался от искушения скоротать его под любимыми тисами, на любимой реке.
Я узнала об этом, лишь когда завершила с гувернанткой все уроки, что должна была выполнить, и не обнаружила тебя ни в твоих покоях, ни в своих собственных, ни где-либо ещё. К тому времени на моём окне уже горели свечи в резных подсвечниках-фонарях, не впуская густеющую тьму снаружи. Из окна был виден лес на том берегу реки – над ним умирал последний цвет солнца, алый, как иные из срезанных мною роз.
У твоего гувернёра я узнала, что ты покончил с обучением раньше меня.
В отличие от кого-либо другого в этом доме, мне не требовалось думать дважды, чтобы понять, чем ты решил заняться после.
