Никогда, даже въ легкихъ и несвязныхъ утреннихъ сновидніяхъ, столь богатыхъ плнительными и сладострастными образами, въ этихъ сновидніяхъ, которыя такъ же неуловимы и блестящи, какъ тотъ свтъ, что начинаетъ проникать сквозь блый пологъ кровати, — даже двадцатилтнее воображеніе не рисовало фантастическими красками такой сцены, какая представилась въ этотъ мигъ взору изумленнаго Гарсеса.
Освободившись отъ своихъ одеждъ и разноцвтныхъ покрывалъ, которыя виднлись въ глубин, повшенныя на втвяхъ деревьевъ или небрежно брошенныя на траву, красавицы носились по рощ, образуя живописныя группы, входили и выходили изъ воды, разсыпая ее сіяющими брызгами на береговые цвты — точно дождь мелкой росы.
Вотъ одна, вся блая, какъ блоснжная шерсть ягненка, выставляетъ свою блокурую головку среди пловучихъ листьевъ водяного растенія и сама кажется его полураскрытымъ цвткомъ, прикрпленнымъ къ гибкому стеблю, дрожащему въ глубин, стеблю, который скоре можно угадать, чмъ разсмотрть среди безконечныхъ сверкающихъ водяныхъ круговъ.
Другая, распустивши волосы по плечамъ, качается на ивовой втк, повиснувъ надъ ркой, и ея маленькія розовыя ножки проводятъ серебряную черту, касаясь гладкой водяной поверхности. Нкоторыя еще лежатъ на берегу и закрываютъ свои голубыя очи, съ наслажденіемъ вдыхая ароматъ цвтовъ и слегка содрогаясь отъ дуновенія прохладнаго ночного втра. Остальныя кружатся въ стремительной пляск, капризно сплетясь прекрасными руками, закинувъ назадъ головы съ томной граціей и мрно ударяя ножками въ землю.
Невозможно было услдить за ихъ быстрыми движеніяни и обнять однимъ взглядомъ безчисленныя подробности той картины, которую он составляли. Одн бгали, рзвились и преслдовали другъ друга съ веселымъ смхомъ въ лсномъ лабиринт; другія плыли по рк, точно лебеди, разская воду высокой грудью; третьи ныряли въ глубину, исчезали на нкоторое время и возвращались на поверхность съ однимъ изъ тхъ чудныхъ цвтовъ, что распускаются на дн глубокихъ водъ.
Взоръ ошеломленнаго охотника блуждалъ тамъ и сямъ, не зная, на чемъ остановиться, какъ вдругъ ему показалось, что въ зеленой бесдк, какъ-бы служившей ей балдахиномъ, окруженная толпой особенно красивыхъ двушекъ, помогавшихъ ей освободиться отъ ея легкихъ одеждъ, — сидла дочь благороднаго дона Діониса, сама несравненная Констанція — предметъ его тайныхъ обожаній.
Переходя отъ изумленія къ изумленію, влюбленный юноша пока еще не осмливался врить свидтельству своихъ чувствъ и продолжалъ думать, что находится подъ властью очаровательнаго и обманчиваго сновиднія. И, все-таки, онъ напрасно старался себя уврить, что все, что онъ видлъ, было плодомъ его разстроеннаго воображенія, потому что чмъ больше и чмъ внимательне онъ разсматривалъ ее. тмъ сильне убждался въ томъ, что это дйствительно была Констанція.
Сомнваться было невозможно; то были ея темныя очи, опушенныя длинными рсницами, едва достаточными для того, чтобы умрить блескъ ея глазъ; то были ея блокурые, огромные волосы, внчавшіе прелестный лобъ и ниспадавшіе золотымъ каскадомъ на блоснжную грудь и округленныя плечи; наконецъ, то была ея стройная шея, поддерживавшая томную головку, склоненную подобно цвтку, изнемогающему подъ тяжестью росы; то были ея чудныя формы, снившіяся ему, можетъ быть, во сн, ея ручки, похожія на горсть жасминовъ, ея маленькія ножки, сравнимыя только со снгомъ, который не смогло растопить жадное солнце, такъ что на утро онъ продолжаетъ блть среди зелени.
Когда Констанція вышла изъ рощицы безъ всякаго покрова, могущаго скрыть отъ глазъ ея возлюбленнаго сокровища ея прелестей, ея подруги снова запли чудную мелодическую псню:
ХОРЪ.
