Зверьё в зоопарке к кормушкамСвоим подступало: Обед!Но смотрит, а в них даже мушкамСлизнуть ничегошеньки нет…Естественно, сразу — шумище!Роптанье, скуленье, галдёшь…— Ой-ой, нас без милой нам пищиПовалит, как буря, падёжь…— Я знаю, — в сердцах ОбезьянаВзвизжала, — причина — кассир!Зарплата была, и все пьяноРаботники шлялися: пир!Сегодня бутылки на сдачуПопёрли мешками с утра…Ах, с голода-холода плачу…— За ум всем, — Осёл рёк, — пора,Взываю, поэтому взяться,Придумать такое, что — да!— Гуськом бы построиться, братцы! —Гусь гаркнул, — чумная беда,Спиной оттеснившись соседа,Глядишь, поистёрлась бы в прах…— В грязь горе завалим, в грязь! — кредоСвинья прохрипела… — Нет! СтрахУймём мы пред голодом в бегеПо сучьям! — рацпред Обезьян.— Оставить, — им Пони, — телеги?Ну, знаете ль, мысли изъян!— Ах, стыдно, родная обитель,Что пищей пленился твой мозг! —Павлин вдруг, — Умчит посетитель,Узря то! Напустим же лоск,Как майская милая дева,В красы вдруг пустившися рост!Пример бескорыстен мой, эва! —И сказку представил — свой хвост…— Ах! — все, обомлев поголовноС красы, позабыли печаль,На чудо глазели любовно…Но вдруг: — Наважденье, отстань!Что проку нам — мир бутафорий? —Сова забубнила, — Еда?Как были животики в горе,Так та же их гложет беда…— Да-да! — всполошились зверушки, —Не сыты!— Не сыты красой! —И перья поникли-игрушки,Цветы как — под острой косой…Вздымались истерики волны!В пучину роптаний советВвергался… А их уже — тонны,Не льющих спасения свет!От микро-козявки, моллюскаДо увальня — с гору Слона —Все речи держали… Ух! Узко, —Лиса вдруг (последней она,От скромности, роду присущей,Решилась сказать наконец), —Вы мыслите мыслью текущей,Что пользой гола, как птенец…Встать в очередь — наше спасенье!Она ведь уже коллектив,К нему же — почёт, уваженье,Вниманья спешит объектив;Решил он что, — значит, так надо!Закон — коллективная речь!А так мы… пахабное стадо,Что вправе кнутище иссечь! —Все в очередь встали мгновенно!И кстати: махая метлой,Уборщица старая бренноК ним шлёпала… Вскрикнула: — Ой!Пошто ваш, касатики, сбор-то?Аль что-то чего-то дают?!Мне крайнего знать бы!.. — Но мордаЕй всхлипнула: — Шуточки ль тут,На нас коль набросился голод?Мы еле стоим на ногах…— Ах, вы, горемышные! ДоводВелит мне помочь… — И в бегахУж старая — мчит за тележкой,Еды чтобы в ней привезти!— Ай, слава Лисе, что не пешкойСредь нас! Ей дороги-путиОчистим-ка, встать чтобы первой!Ей — лучший кормушки кусок,Советом уластившей нервы…— Ах, полно! — её голосок, —Мне счастье — всеобщее благоИ в радость — последней стоять,К лукавству не делая шага,Нахальство считаю за тать! —И очередь чинно замкнула…Шептали все: — Ах, образец! —И эхо влюблённого гулаОтрадою было сердец…Что все распылались, как печка,Вниманьем, любезностью вдруг!Ах, даже Волчищу ОвечкаШепнула кокетливо: «Друг!..»О самых высоких матерьяхПовёл свои речи Жираф…Что там, на Луне-де, зверь в перьях,И все закивали: «Ты прав!..»Слонище, ступив неуклюже,Спешил извиниться тотчас:— Пардон вам, мадам! (или: «Друже»),И боль утихала за час.А как ворковали о детках!О моде дал справку Индюк.Решили, что лучше в тех клетках,Анфасом что смотрят на юг.Вся лучше-то каждого мебель!А шкура?! А панцирь?! Перо?!Да это до этого — небыль,По-аглицки, чуйте: zero!Обнюхали тех с восхищеньем,В чью клетку громадней шёл кус…Гадюка с лобзанием щеньимК всем льнула, свой съевши укус…Стояли умильно и чинно,Цепь-очередь свято блюдя…Ах, к морде как Волку овчина!Вожди все — Ура! — без вождя…А вон и с тележкой Старушка!Пружиною сжалася вмигВся очередь — Слон там иль Мушка,И всяк неотрывно приник —И зреньем острющим и нюхом,Ах, к милому сердцу куску!Но каждый, ой, чувствует брюхом,А он — никогда в отпуску! —Что зарится рядом стоящийНа тот же отрадный паёк…И сердце всклокочет как чаще!Сосед на соседа налёг…И, только тележки скрип рядом,Пружина разжалась стремглав,И к ней устремилися градомВсе-все, заревев и заржав!Толкали, цеплялись, сбивали,Хватали, давили, роня,Плевались, топилися в сале —Инстинкт горячее огня! —Еду вырывали из глотки,Но больше — вминали всё в грязь…И ведьмами были Красотки,Разбойником — Лев, царь и князь.Кружились пух, перья столбами,Ручьями — пот, слёзы и кровь…Бараньими билися лбами,Вцеплялися в глотку, не в бровь!Рыгали зло пошлостью смраднойДруг в друга, ощеряясь Борзой!Глотали с поспешностью жадной,Свой взгляд вкруг бросая презлой…Кого-то дожёвывал кто-то,Приняв в кутерьме сей за кус:«Пардон, де, но кушать охота!» —И сыто облизывал ус…В сторонке глотала, как рыба,Ртом воздух Старушка: испуг!Он сердцу — тяжёлая глыбаИ тряска вон нервная рук…А тут ещё служащих крики,Что тару уж сдали, придя,Угроз их вонзилися пики!И… плакало старче-дитя,В передничек слёзы роняя…………..Приказ нарушенья терпетьНикак не желал: нагоняяЕй дал, что за клетью-де, клетьОткрытой оставила, может,И в них всё склевал Воробей!И мысль свою строже итожит:Лишить премиальных рублей!Растяпство-де вредное зелье.Печатью скрепил, что изрёк.………..И тут же зазноба-похмельеЕго вон свернула в кулёк.Июль, 1980 г.
