На то, чтобы узнать в нем Лкетингу, мне потребовалось несколько секунд. Я ждала, что во мне проснется радость, но я будто окаменела. Его вид привел меня в растерянность. Он состриг свои длинные красные волосы, на нем было гораздо меньше украшений. С этим я еще могла смириться, но его одежда выглядела и вовсе смешно: старомодная рубаха и темно-красные джинсы, слишком узкие и слишком короткие. Его ноги были обуты в дешевые синтетические полуботинки, и его плавная походка стала неуклюжей и одеревенелой. «Коринна, почему ты со мной не здороваешься? Ты не рада, что я здесь?» Только тогда я поняла, каким взглядом, должно быть, на него смотрела. Чтобы выиграть время и прийти в себя, я подняла Напираи и показала ей папу. Он радостно взял ее на руки. Видимо, его вид ее тоже смутил, так как она сразу потянулась ко мне.
Он вошел в магазин и стал все рассматривать. Увидев новые пояса масаи, спросил, кто мне их дал. «Присцилла», – ответила я. Он их убрал и сказал, что позже вернет товар обратно. Мое возмущение росло, у меня заболел живот. «Коринна, где твоя сестра?» – «Не знаю. Может, в гостинице», – коротко ответила я. Он потребовал ключ от машины и сказал, что поедет к ней, хотя даже не знал, как она выглядит.
Через час он вернулся. Конечно, мою сестру он не нашел. Зато побывал в Укунде и купил там мираа. Усевшись перед входом, он начал жевать. Вскоре все вокруг было засыпано листьями и заплевано обглоданными стеблями. Я посоветовала ему жевать свою траву где-нибудь в другом месте. Он решил, что я хочу от него избавиться. Уильяму он учинил подробный допрос.
О том, как обстоят дела дома и как себя чувствует Джеймс, я почти ничего не узнала. Лкетинга дождался церемонии обрезания, после чего покинул праздник раньше времени. Я осторожно спросила, где его канги и почему он остриг волосы. Он ответил, что и канги, и волосы у него в сумке. Теперь он больше не относится к классу воинов и канги ему не нужны.
Я сказала, что большинство масаи в Момбасе носят традиционную одежду, украшения и длинные волосы и что так лучше для нашего магазина, из чего он заключил, что остальные мужчины мне нравятся больше. При этом мне хотелось только, чтобы он хотя бы снял джинсы и рубаху и надел канги, потому что это простое одеяние шло ему гораздо больше. Но мне пришлось сдаться.
Когда мы приехали домой, у нашей двери сидела Сабина с Эди и другими воинами. Я представила ее мужу, и он приветливо с ней поздоровался. Сабина удивленно посмотрела на меня: конечно, его вид тоже привел ее в замешательство. Видимо, Лкетинга даже не задумался о том, почему Сабина сидит здесь.
Через полчаса она сказала, что хочет вернуться в отель на ужин. Это была для меня единственная возможность обменяться с ней парой слов с глазу на глаз, поэтому я сказала Лкетинге, что отвезу ее в отель, а он пусть десять минут посидит с Напираи. По его мнению, об этом не могло быть и речи, он хотел отвезти Сабину сам. Моя сестра испуганно посмотрела на меня и по-немецки сказала, что ни за что не сядет в автомобиль, если за рулем будет он. Она его совсем не знает и сомневается, что он умеет водить машину. Я не знала, что делать, в чем незамедлительно ей призналась. Повернувшись к Лкетинге, она сказала: «Спасибо, но я лучше дойду до отеля с Эди». На мгновение я затаила дыхание, ожидая, что произойдет. Лкетинга рассмеялся и ответил: «Почему ты идешь с ним? Ты сестра Коринны. Значит, и мне как сестра».
Поскольку уговорить ее не удалось, он договорился встретиться с ней вечером в «Буш Бейби Баре», так как не мог допустить, чтобы она пошла туда одна. Сабина, уже немного раздраженно, ответила: «Нет проблем. Я пойду с Эди, а ты останешься с Коринной или придешь вместе с ней». Я заметила, что теперь он понял, что происходит. Воспользовавшись его замешательством, Сабина и Эди быстро исчезли. Я сделала вид, что целиком поглощена Напираи. Он долго молчал, только жевал свою мираа. Потом спросил, чем я занималась каждый вечер. Я ответила, что ходила в гости к Присцилле, которая жила всего в тридцати метрах от нас. Если не ходила к ней, то рано ложилась спать. Кто лежал рядом со мной, спросил он. Мне сразу стало ясно, к чему он клонит, и я резко ответила: «Только Напираи!» Он рассмеялся и продолжал жевать.
В надежде, что он еще долго будет сидеть на улице, я пошла спать. Мне совсем не хотелось, чтобы он ко мне прикасался. Только тогда я поняла, как сильно притупились мои чувства к этому мужчине. Две с половиной недели я жила легко и свободно, и теперь совместное пребывание под одной крышей казалось мне невыносимым.
