— Спасибо, — она постаралась улыбнуться Тане и тут же беззвучно заплакала.
Малышу в коляске было года полтора или чуть больше. Он потряс пластмассовой машинкой и с веселым интересом посмотрел на Таню.
— Что с вами? Что случилось? — не удержалась Таня и зачем-то добавила: — Скажите, я врач.
Девушка махнула рукой — мои проблемы, продвинула коляску на полметра и неожиданно опять повернулась к Тане, глядя на нее огромными заплаканными глазищами.
— У нас няня умерла.
Мамочка выглядела испуганной и несчастной, и это совсем не соответствовало новому престижному дому Влады. В таких домах молодые женщины не плачут и не катят сами коляску.
— Няня? — Таня мгновенно собралась, как будто перед ней был сложный больной. — Ваша няня была такая… полная? Чуть ниже меня? Лет пятидесяти?
— Пятидесяти пяти, — всхлипнула девушка. — Ей было пятьдесят пять.
— Я приходила сюда в гости, — объяснила Таня. — Мы вместе с вашей няней спускались в лифте и разговорились. Я врач, кардиолог, а она плохо выглядела. Я даже дала ей свою визитку.
— Она мне про вас рассказывала. — Девушка внимательно посмотрела на Таню.
Малыш недовольно подал голос, мамочка покатила коляску, Таня пошла рядом.
— Вы к Владе приходили, да?
— Да, — кивнула Таня.
— Влада красивая такая, — вздохнула девушка. — И вообще… На актрису похожа.
Таня улыбнулась. Девушка была бледная, замотанная, но даже при этом очень хорошенькая, с правильными и тонкими чертами лица.
— Вы тоже очень красивая, — констатировала Таня и нахмурилась. — Что случилось с вашей няней? У нее была явная гипертония, но на умирающую она не походила.
— Сердце. Я пришла с работы, а Елена Павловна лежала прямо на полу. — Девушка опять заплакала. — Хорошо, что Сережа сразу пришел. Сережа — это мой муж. Мы «Скорую» вызвали, но было уже поздно.
Ребенок заснул, мамочка осторожно вынула из его ручек машинку.
— Когда это случилось?
— В понедельник. Вчера похороны были.
— А что… показало вскрытие? — осторожно спросила Таня.
— Что-то с сердцем. Я не знаю точно. Вроде бы она какие-то лекарства приняла, которые ей нельзя было. Так родственники Елены Павловны говорили. Знаете, она такая была хорошая. И Павлик ее очень любил. Где я теперь другую няню найду? Придется работу бросать, а мне не хочется. Мне работа нравится. Я программист, если перестану работать хоть ненадолго, сразу квалификацию потеряю.
— Попробуйте найти няню через агентство, — посоветовала Таня и как бы между прочим заметила: — Елена Павловна мне говорила, что она видела Владу в тот вечер, когда Егора убили…
— Мы вместе видели, — кивнула девушка. — Павлик заснул, и мы вместе с Еленой Павловной вокруг дома ходили. Я как раз работать закончила и тоже вышла погулять. Мы друг друга с коляской фоткали. Сначала Егор Максимович вышел, уехал. А потом Влада, почти сразу.
— А фотографии у вас сохранились? — Тане вдруг стало трудно дышать.
Она просто терпеть не может Владу, и поэтому ей в голову лезет невозможное.
— Сохранились, конечно, — девушка достала телефон, принялась листать бесчисленные фотографии. — Вот.
Фотографий было штук десять, и на одной, сбоку от няни, хорошо просматривалась Влада около своей «Вольво». Влада в джинсах и белых кроссовках.
Где-то близко протарахтела мусорная машина, малыш проснулся, заплакал. Девушка покатила коляску к подъезду, Таня придержала ей дверь, простилась.
Время тянулось мучительно медленно. Она сидела в машине, неотрывно глядя в переднее стекло и обнимала себя руками. Ее знобило, как при гриппе.
Дверь подъезда Дробышев не придержал, и она громко хлопнула, заставив его поморщиться.
Недовольная ворона каркнула прямо над головой, покачалась на тонкой ветке голого дерева, улетела.
Дробышев быстро подошел к машине, сел за руль и хмуро уставился в стекло.
— Степа, — Таня оторвала ладони от плеч, сцепила их, расцепила и опять обняла себя за плечи. — Послушай…
Ужасно, что это приходится говорить ей. Она как будто отпихивает соперницу. От него отпихивает, от Степана.
— Я сейчас разговаривала с соседкой Влады… Тут гуляла девушка с ребенком, я помогла ей вытащить коляску, и мы разговорились…
Таня рассказывала и боялась на него посмотреть.
— Перед этим я разговаривала с няней этого малыша. Ты тогда задержался у Влады, и я с няней спускалась в лифте. Няне было нехорошо, я дала ей свою визитку. Думаю, у нее была стенокардия. Неважно. Няня умерла через несколько дней, потому что перепила лекарств…
Дробышев зачем-то погладил руль, потом потер виски.
— Она не могла их перепить, просто потому, что не обращалась к врачам и у нее под рукой имелись только самые безобидные средства. Ей никто сильнодействующих препаратов не выписывал.
Он сидел не шевелясь, Таня покосилась на него и отвела глаза.
— Влада видела тогда, как я разговаривала с няней. Я даже сказала ей, что няня видела в вечер убийства и Владу, и Егора…
Дробышев вздохнул и наконец-то повернулся к ней.
