— Слушай! Я не поверил своим глазам, когда увидел у него пистолет! Я давай обратно давить дверь, да куда там! Они выскочили, потом он выстрелил, сказал «давай ключ и код замка». Собака бедная от выстрела перепугалась — вырвала поводок и убежала за угол. Они вышли на коридор и закрыли за собой дверь. Закрыли меня тут, — рассказывая, контролёр улыбался; он уже двадцать лет работал в тюрьме, слышал разное, но что такое может быть и с ним, не мог даже предположить. — Я давай звонить, докладывать, что с ПЛС вооружённый побег. А мне: «Ты что, напился? Иди проспись!» Я три раза звонил и ещё полчаса объяснял, пока мне не поверили и объявили тревогу. Пуля чиркнула по ноге — оставила синяк. Хорошо, хоть не убили! — На его лице снова появилась улыбка. — Потом следствие, потом реабилитация, потом отпуск… Вот, только недавно вышел на работу.
В СИЗО с осуждёнными на ПЛС у контролёров отношения были такие же, как с заключёнными на следственном корпусе. Контролёр мог поговорить с тобой возле кормушки, после смены позвонить и передать на словах что-нибудь родственникам или знакомым. Сходить на другой корпус. Или за деньги (у кого они были тут или давались там) принести что-нибудь со свободы. Мог попросить бутерброды и сигареты или за те же бутерброды и сигареты что-то передать в соседнюю камеру, если это было нужно. Правда, были и такие, кто относил просто так. Говорили: «У вас передачи раз в полгода». На ночной смене один из контролёров, когда Дима предложил ему что-нибудь сделать поесть, протянул в кормушку стеклянную банку с пластиковой крышкой и сказал: «Возьмите, вы съешьте. Это печёнка — жена мне на ужин нажарила. Когда вы такое попробуете ещё раз?» Это был молоденький, невысокого роста худощавый парень, заступивший на «бункер» ПЛС второй раз. Я не отказался, угостил контролёра сигаретами, а для его жены передал несколько плиток шоколада. Он сначала отказывался, а потом сказал, что возьмёт только для того, чтобы показать, как пожизненно заключённые поблагодарили его жену за печёнку. Поскольку в камере стекло не было разрешено, контролёр попросил утром баночку вернуть.
Осуждённые на участке ПЛС между собой общались точно так же, как и на следственном корпусе, когда разговаривали из прогулочного дворика с людьми в другом дворике, и контролёры в основном этому не препятствовали. Обменивались малявами через дежурных или посредством верёвочки, натянутой из камеры в камеру за окном через дырку, выбитую в металлостекле «баяна». Но иногда, как для разговора, так и для передачи пакетов с сигаретами и чаем использовалась дючка. Когда ему нужно было поговорить, Дима выливал несколько вёдер воды в парашу, а потом тряпкой выбирал оставшуюся воду из колена канализационной трубы. Получался своего рода общий телефон. Сразу же в трубе становились слышны голоса разговаривавших таким образом между собой в камерах. Так общались с соседними камерами на одном этаже или с камерами на других этажах, если канализационный стояк шёл сверху вниз через все этажи. Если Диме нужно было поговорить из камеры в камеру, он стучал в стену два по два, и было слышно, как в туалете за стеной в парашу несколько раз сливалась вода, чтобы, как говорилось, «пролить трубу». Потом была тишина, пока вымакивалась оставшаяся вода из колена, и глухое, отдающее трубным эхом «говори». Дима становился на колени, нагибался над сливной дырой туалета и разговаривал с соседней камерой. Если нужно было поговорить через камеру, тогда в стену стучалось четыре раза по два. И из соседней камеры передавали в следующую камеру два раза по два. Если было нужно говорить с верхней или нижней камерой по стояковой трубе, то стучали в потолок или в пол. Также, когда контролёр не хотел нести, или у него не было ключей, или было невозможно «построиться» по окну, натянув верёвочку, сигареты или чай «гоняли» через дючку. Из спичек в одной и другой камере делали ёжики, сматывая ниткой несколько спичек одна к другой по типу противотанкового ежа, и на нитках запускали их из двух камер в трубу, раз за разом выливая в дючку ведро за ведром воды. Ёжики на нитке в большинстве случаев спутывались вместе с собой, и одна из камер по договорённости вытягивала нить к себе. Потом к нити привязывался канатик, и через трубу туалета перетягивались из камеры в камеру сигареты и чай, замотанные в длинные полиэтиленовые кульки по типу «колбасы». Однако такой способ передачи применялся очень редко. В основном всё и без проблем передавали дежурные.
