Дождь еще продолжался, но мне показалось, что вокруг стало светлее. Я поднял глаза к небу. И вдруг увидел, что тучи расступаются, и на синем небе… распускаются цветы… Я зажмурил глаза и тряхнул головой, потому что решил, что брежу. И когда я снова открыл глаза, то увидел силуэт человека, окруженный сиянием, который приближался ко мне. От него исходила такая сильная энергия любви и света, что я почувствовал, как радость ярким цветком распускается в моем сердце. Всем своим существом я потянулся к этому человеку и мысленно зашептал похожие на молитву слова, пришедшие неведомо откуда:
О Ты, который есть неумирающая, вечная Любовь!
Приди ко мне, открой мне глаза, возьми меня за руку,
И укажи мне путь Твой, Сияющий в темноте.
Помоги мне очиститься от зла,
Освободиться от страдания,
Наполнить любовью мое сердце,
И позволь мне следовать за Тобой.
… Когда я очнулся, то почувствовал: что-то во мне неуловимо изменилось. Мое тело так же страдало от боли, но теперь я меньше обращал на нее внимание. Во мне появилось упрямое стремление вырваться отсюда, несмотря ни на что. Вырваться и победить.
Превозмогая боль, я упорно гнал прочь мрачные мысли о поражении. Ты прав, Влад, я должен бороться до конца, даже если нет никакой надежды! Даже если Белой Двери не существует. Бороться, несмотря ни на что! Назло этому проклятому Унгерду! При мысли о нем ярость охватила меня: «Я не отдам тебе Ингу, мерзавец! Не отдам ни за что!»
Ненависть придала мне сил. Я уже не думал о Белой Двери, и мною владело лишь одно желание: выбраться отсюда, отомстить Унгерду и вырвать Ингу из его рук. Но для этого нужно было хоть немного прийти в себя. Чтобы справиться с болью, я попытался войти в Радугу, но боль накатывала на меня, как волна, и снова выбрасывала на берег реальности. Еще одна попытка, еще…
Постепенно я впал в странное полузабытье. Это, несомненно, было измененное состояние сознания: я находился в Радуге, но мое восприятие крайне обострилось от боли. Теперь я не просто воспринимал цвета и звуки, а ощущал их всем телом, всей душой, всем своим существом. Словно с меня содрали кожу и обнажили все нервы. И тогда вдалеке я вдруг заметил необычное сияние…
Я не мог оторвать от него глаз. Видя этот свет, я чувствовал, как очищается и светлеет моя душа. Боль понемногу отступила, и я словно заново родился на свет. И ощутил острое желание войти в это сияние, раствориться в нем. Оно звало, притягивало меня к себе. Неужели это и есть… Белая Дверь?
Колокольчики радости зазвенели в моей душе. Но я был в недоумении. Это сияющее облако и есть Белая Дверь? Но как же ее открыть? То, что я видел, было совсем не похоже на дверь в привычном понимании. И я не мог представить себе ключ, который бы к ней подошел…
Рагнар вернулся в свою комнату, расположенную в одной из башен замка, вне себя от злости. Этот глупец Унгерд опять доиграется до того, что они все потеряют из-за девчонки! Рагнар прекрасно понимал, что задумал Унгерд. Он хочет продемонстрировать Инге измученного пытками Дана и поставить перед выбором: либо она становится женой Унгерда, либо Дану конец.
Черт бы его побрал! Во все века, во все времена – Инга и еще раз Инга! Ради которой Унгерд способен забыть обо всем. Даже о том, чем они рискуют! Ведь знает же о пророчестве! И, тем не менее, снова готов пожертвовать всем ради своей безумной страсти…
Конечно, Дан пока не нашел Белую Дверь, это очевидно. Но кто знает, вдруг это случится завтра? Как этот дурак Унгерд не понимает, что Дана нужно уничтожить как можно скорее, поставив точку раз и навсегда? Чтобы исключить даже возможность, даже малейшую вероятность открыть Белую Дверь! Потому что это будет катастрофа, конец всему. Конец их власти и могуществу. Откроется вход в новый мир, а в старом останутся только негодяи и мерзавцы. Как пауки в банке, которые постепенно съедят друг друга…
Рагнар раздраженно нажал кнопку звонка. На пороге немедленно появился лакей.
– Бокал бургундского и круассан, – приказал Рагнар.
– Слушаюсь, – с поклоном ответил вышколенный слуга.
Но едва Рагнар успел отпить глоток вина, как вдруг почувствовал, что в глазах у него потемнело. Он услышал какой-то странный гул, словно перед землетрясением… Все вокруг поглотила тьма и повеяло таким холодом, перед которым зимняя стужа показалась бы летним зноем. Тьма сгустилась и приняла очертания маленького невзрачного человека.
– Нуарон! – в страхе прошептал Рагнар, сползая с кресла на пол к его ногам.
– Вижу, что ты рад нашей встрече, Рагнар, – усмехнулся Нуарон. – Ну, что, Дан еще не открыл Белую Дверь?
– Насколько мне известно, – прохрипел Рагнар, – он вообще не нашел ее. Может, ее и нет вовсе?
В ответ он услышал язвительный смех Нуарона.
– Напрасно надеешься, Рагнар. Белая Дверь существует, можешь не сомневаться! И Дан уже нашел ее.
– Что? – вскричал Рагнар. – Нашел? Не может быть!
– Какой же ты кретин, – презрительно проговорил Нуарон. – Да, он ее нашел. И теперь только от тебя зависит, откроет он ее или нет.
