Белый кугуар затаился впереди, на каменном выступе в пятистах метрах от приближавшихся преследователей. Гранитный карниз возвышался метрах в шести над тропой, там, где она сужалась и круто уходила вниз.
Прошло десять минут. Охотники подъехали к месту засады. В нескольких метрах от кугуара вороной мерин Таггарта, очевидно почувствовав угрозу, захрапел.
Кугуар прыгнул. Издав яростный вопль, он взвился с каменного гребня — передние лапы вытянуты вперед, выпущенные когти торчат, словно черные серпы.
Конь Таггарта встал на дыбы. Тот, едва не вылетев из седла, попытался ухватить поводья, но промахнулся и закричал, увидев прямо над собой разъяренное белое чудовище. Шарахнувшийся мерин спас всадника от грозных лап пумы, врезавшихся в круп лошади. При толчке Таггарта выбросило из седла, а его конь едва не рухнул с крутого откоса.
Промахнувшись, белый кугуар пролетел над лошадью и уверенно приземлился в шести метрах ниже по склону, затем метнулся в сторону и исчез в лесу.
Казинс выстрелил зверю вдогонку, надеясь испугать его, потом спешился и подошел к напарнику. Таггарт лежал распластавшись на спине. Он был без сознания; из рассеченного лба струилась кровь. Черный мерин возбужденно гарцевал рядом с неподвижным телом хозяина.
Казинс успокоил коня, затем взял флягу своего товарища и опустился на корточки рядом с ним. Он просунул руку Таггарту под голову и сбрызнул лицо водой.
— Очнись, Уолт. С тобой ничего страшного не произошло. Просто ушибся головой.
Таггарт открыл глаза.
— Как ты? — спросил его напарник.
— Нормально. Только голова раскалывается. — Таггарт сел. — Проклятая кошка! Опять подстерегла. Ты стрелял?
— Стрельнул разок, но так просто, чтобы напугать. Ее уже не было видно. — Казинс помог напарнику встать на ноги. Кровотечение не прекращалось, но рана была неопасная. Казинс достал из седельной сумки аптечку, смазал йодом порез и залепил его пластырем, затем занялся мерином Таггарта.
На крупе вороного кровоточили три длинные, но неглубокие царапины. Казинс обработал их, и спустя десять минут охотники верхом возвращались на базу.
На следующий день сразу же после обеда Белл вызвал Казинса к себе в контору.
— Как Уолт? — спросил он, едва Казинс переступил порог.
— Нормально. Голова немного побаливает, получил пару ушибов, но скоро поправится. Ему повезло. Чудом избежал когтей кошки!
— Ладно, — произнес Белл, поднимая голову. — А теперь скажи, что вам известно о белой пуме, которая предположительно обитает на нашей территории?
Казинс оторопел:
— Мне… э… немного. Но, думаю, я… мы… то есть мы с Уолтом знаем про нее.
— И как же так случилось, что я ничего не знал, пока мне не позвонил какой-то пронырливый журналист из Ванкувера?
Это известие потрясло Казинса.
— Черт побери, босс! Не знаю!
— Ну-ка давай выкладывай, что происходит. Мне сказали, что тот немец, которого сопровождал Уолт, напился на каком-то ужине в Ванкувере и стал хвастать, будто он собирается приехать сюда осенью на охоту за белой пумой. Он ляпнул это репортеру Тревору Бернсу, тому, что пишет для журнала «Охота в Британской Колумбии». Бернс связался по радио со мной, стал пытать про кошку, а заодно сообщил, что вы с Таггартом поведете Хегеля на охоту. Так что выкладывай!
Выбора у Казинса не было: пришлось поделиться информацией с хозяином «Горного сафари». Правда, он утаил про договоренности, заключенные с Джо и Хегелем, объяснив, что они с Таггартом не хотели распространяться про кошку из опасения привлечь в край других охотников до белой пумы. Белл поверил ему лишь отчасти.
— Что ж, теперь секрет выплыл наружу. Пума-альбинос привлечет сюда богатых любителей большой охоты со всех концов света!
Чуть позже на базу позвонил Бернс, и Белл подтвердил ему, что на запатентованной им территории действительно обитает белая пума. И эта пума, добавил он, напала на Таггарта.
— Это очень опасный зверь, — говорил Белл Бернсу. — Загрыз двух моих лошадей, убил лучшую гончую Таггарта и другую сильно поранил. Мы имеем полное право пристрелить его до наступления охотничьего сезона.
На самом деле Белл вовсе не намеревался убивать редкую пуму до начала сезона, понимая, что в этом случае растеряет половину клиентов, которые уже забронировали места. Но он надеялся, что его заявление попадет на первые полосы газет и журналов. И оказался прав. Едва Бернс предал огласке сенсационное известие, средства массовой информации принялись обсуждать его на все лады.
На озеро Муэскин-Джонни хлынули съемочные группы с телевидения, чтобы взять интервью у Таггарта, Казинса и Белла. Однорукому охотнику нравилось быть героем дня, но оставаясь наедине с Казинсом, он не уставал пилить напарника за то, что тот проболтался Беллу про белую пуму.
— Ты все испортил! Теперь нам не видать десяти тысяч баксов, как своих ушей.
Казинс неизменно пожимал плечами.
— Еще не все потеряно. Как только газетчики отчалят, Белл пошлет нас искать кошку. Мы, естественно, пойдем. И если найдем, пристрелим. А Беллу скажем, что не нашли. Получим шкуру с головой и обтяпаем сделку с немцем.
