У домика Франка сняла лыжи, отряхнула и прислонила к стене. Дверь открылась с громким скрипом. По гостиной гуляли желтые и оранжевые отблески огня. Как же ему удалось подбросить дров? И тут Франка его увидела: он сидел у окна в кресле-качалке и целился в нее из отцовского пистолета.
Она спустила с плеч лямки рюкзака, и тот упал. Гость смотрел на нее, не отводя пистолета. У него подергивались веки и рот кривился от боли. Франка выругала себя: нужно было как следует спрятать оружие. Кто мог подумать, что он вообще выберется из постели, тем более – доползет до столика в прихожей.
– Как вы выбрались из комнаты?
– Вопросы задаю я.
Его палец на спусковом крючке напрягся.
– Я привезла вам морфий. У вас, наверное, страшные боли. И еду привезла – на несколько дней нам хватит.
– Я вас спрашиваю: зачем я здесь? Для чего вы меня сюда притащили?
От такой неблагодарности Франка опешила. Он, конечно, боится – один, в чужой стране. Спасибо еще, не выстрелил сразу, как она вошла.
– По необходимости притащила. До ближайшей больницы очень далеко, и туда мне вас было не довезти.
– Вы кому-нибудь про меня рассказывали?
– Нет.
– Почему?
– Вы сами просили. Сказали, что если о вас узнают, ваше задание будет провалено.
Он не отвел пистолета. И, кажется, не знал, о чем еще спросить.
– Как я вам уже говорила, меня зовут Франка Гербер. Я из Фрайбурга, а это летний домик моих родителей. Их обоих нет в живых. Отец погиб недавно, во время бомбежки. А мама умерла восемь лет назад, от рака. – Франка хотела рассказать и про Фреди, но поняла, что не сможет. Она и так уже была на грани. – Я вас сюда притащила, поскольку вы нуждались в помощи. Вы бы погибли. Это вообще чудо, что я вас нашла.
– А зачем вы меня тут держите? – Голос у него дрогнул – от боли или от чего-то другого.
Франка смотрела на поднятый пистолет.
– Потому что больше негде. На дорогах заносы. А до трассы я вас не довезу – с двумя-то сломанными ногами. – Она кивнула на рюкзак. – Я привезла бинты и все прочее. Могу наложить вам гипс, если вы не против.
– Откуда мне знать, что вы не агент союзников и не держите меня здесь, чтобы завоевать мое доверие?
– Я не агент, я медсестра из Фрайбурга.
«Капитан» опустил пистолет, но тут же снова поднял.
– Я хочу снять шапку и перчатки, – сказала Франка.
Он кивнул, и она, сняв, бросила их на пол. Двинулась к нему, протягивая руки ладонями вверх, словно подходила к злой собаке.
– Вам нечего бояться. Я ни на кого не работаю. И ничего не замышляю.
– А что вы со мной собираетесь делать?
– Дождусь, пока вы сможете уйти. Я не прошу вас рассказывать о вашем задании. И вообще разговаривать. Просто поверьте: ничего плохого я вам не сделаю.
Франка старалась побороть дрожь в голосе. Она шагнула к стулу. Собеседник не возражал, и она села.
– Кому вы намерены меня передать?
Он закашлялся и прикрыл рот рукой, однако пистолета не опустил.
– Никому я вас передавать не собираюсь – если сами не попросите.
– И телефона нет? Ни одного на несколько километров вокруг?
– Мы одни. Хотите – застрелите меня, тогда тоже умрете. Опять начался снегопад. Вы здесь не одну неделю просидите. Передвигаться вы не способны и без помощи просто погибнете. Поверьте, ничего плохого я вам не сделаю.
– Вы можете меня отвезти в город?
– Нет. И сами вы не доберетесь. Даже я с трудом добиралась, притом что дороги здешние знаю. Я-то здесь всю жизнь ходила. Поймите: на какое-то время нам друг от друга не отделаться. Придется доверять. И, должна заметить, лично я, когда на меня нацелен пистолет, доверять затрудняюсь.
– Ну, во-первых, вам не следовало прятать мое оружие.
– Всего лишь предосторожность. Оно вам и не понадобится.
– Откуда вам знать?
– Хотела бы я вас убить – просто оставила бы на снегу. Вам жить оставалось несколько часов.
Он сдался – Франка поняла по лицу, – то ли подчиняясь логике, то ли от безысходности. Опустил пистолет, прикрыл на секунду глаза.
– Откуда мне знать, что вы говорите правду?
– Будь я агентом союзников, как я могла предвидеть, что вы приземлитесь в этой глуши, в снегах, и вообще в Германии? По-вашему, я сидела в горах и поджидала, пока вы свалитесь мне на голову? Или кто-то другой вас подобрал и привез бесчувственного сюда, чтобы я держала вас в плену?
Вместо ответа он опять прикрыл глаза.
– Думаете, в Германии, кроме агентов гестапо, никого нет? Гестапо так не церемонится. Они своих жертв не уговаривают. Будь я из гестапо, вас давно бы уже пытали.
– Да с чего мне бояться гестапо?
– Тогда почему вы не захотели, чтобы я им сообщила?
Он открыл глаза и собирался заговорить, но Франка не дала.
– Я могу вам помочь. И хочу. Ради вас я потратила целый день на поездку в город. Можно было сходить в ближайшую деревню, только там не купишь морфия. Уберите пистолет и позвольте мне заняться делом. Позже, когда дороги очистят, сдам вас властям – и долечивайтесь в госпитале люфтваффе.
Глядя в пол, он положил пистолет на колени. Голос у него стал слабый, безжизненный.
– Почему вы так для меня стараетесь?
– Потому что я медсестра, а вам нужна помощь.
