Джон знал немного больше, чем говорил. Он слышал про «Дикого Билла» и его драгоценный проект. Просто не сразу понял, кто перед ним. УСС – контора, где разные шишки игрались в войну. Донован, пользуясь своими обширными связями, набирал сотрудников в университетских спортивных командах, престижных юридических фирмах, больших банках. УСС – сборище представителей привилегированного класса, а именно такого общества Джон всегда избегал.
– Наши агенты – и на Тихом океане, и в Европе. Они, а среди них есть и женщины, можно сказать, добровольно отправляются в клетку с тиграми, на территорию противника. Это самые лучшие, самые смелые люди в нашей армии, они регулярно поставляют нам жизненно важные сведения.
К Доновану подошла седовласая дама в черном платье и коснулась его плеча. Он чмокнул ее в щеку и пообещал, что скоро освободится. Дождался, пока она отойдет, и продолжил:
– Теперь войны другие. Времена, когда все решалось на поле битвы, давно в прошлом. Сейчас побеждает тот, кто больше знает о враге.
– Для чего, сэр, вы мне это рассказываете?
– В последние месяцы я часто разговаривал с твоим отцом. Когда речь заходила о тебе, он прямо сиял от гордости. Он собирался передать семейный бизнес под твое управление, но тебя такие вещи не интересуют. Еще он упоминал о ваших с братом ссорах – с тех пор как он взялся за дела.
Донован много чего знал о Джоне. У такого интереса было только одно объяснение.
– Отец упоминал, что я не одобряю методы Нормана в бизнесе?
– Среди прочего. Он говорит, тебе здесь не так уютно, как твоему брату. – Донован обвел жестом зал. – Я знаю: ты пошел служить, ибо в глубине души хотел испытать себя. Я и сам такой. До войны я был юристом, но мне хотелось большего. Я пошел служить не только из патриотических побуждений. Решил себя проверить.
В Доноване чувствовалась большая внутренняя сила. Хотя держался он запросто, его власть сомнений не вызывала.
– Что скажешь – интересует служба в УСС?
– А какие люди вам нужны, сэр?
– Мне нужен ловкач, но с совестью. Такой, который сможет подчинить разум сердцу. Честный, но хитрый. Снаружи неприметный, но отчаянный. Человек пылкий, но с холодной головой. С твоей подготовкой и боевым опытом, думаю, ты нам отлично подойдешь.
– Вы, конечно, уже ознакомились с моим личным делом?
– Мы очень педантичны, Джон. Приходится. Наша роль в этой войне слишком важна, чтобы полагаться на удачу.
Джон посмотрел по сторонам. Его отец стоял у бара с бокалом в руке. Донован сказал верно – вид у отца был гордый.
Письмо от Пенелопы пришло через три месяца, когда Джон проходил обучение в УСС в виргинской глуши, где выстроили маленькое подобие Германии. Его и других курсантов учили, как вести себя в тылу врага. Не имея соответствующих ресурсов, вновь созданная организация затребовала в свое распоряжение летний лагерь и устроила там учебный центр. Джон возвращался домой после многодневных полевых учений. Манили горячий душ и постель. И тут ему принесли письмо. На нем стояла дата двухнедельной давности. Джон сел на койку и вскрыл конверт. Он не видел жену почти полтора месяца, но вспоминал о ней редко. Еще не начав читать, он знал, чтó в письме. На ее месте он поступил бы так же. Прочитав начало, Джон едва не рассмеялся. Типичная ситуация на войне – вот и с ним такое случилось.
«Дорогой Джон!
Я полюбила другого. Он капитан ВВС. Я намерена выйти за него замуж. Прошу дать мне развод – ради тех чувств, что у нас друг к другу остались. Любви больше нет. Ты не тот человек, за которого я выходила замуж. Прошу, помоги мне тебя оставить. Ради той любви, которая нас некогда соединила. Я знаю, что мы никогда не будем друг другу чужими. Такая любовь, как была у нас, не проходит бесследно. Однако нам лучше расстаться. У тебя теперь своя жизнь. Наши сердца больше не звучат в унисон.
Прости меня. Прости и дай развод. Я хочу уйти от тебя с неискалеченной душой.
Искренне твоя,
Джон не плакал много лет и даже не знал, что еще на это способен. Его переживания здесь были неуместны; он огляделся – не видит ли кто? Письмо он сжимал в руке и никак не мог выпустить. Неужели он до сих пор ее любит? Свои чувства к Пенелопе Джон прятал до лучших времен. До конца войны – тогда, наверное, будет время опять любить. Впрочем, теперь уже поздно. Джон взял карандаш и листок бумаги. Несколько раз перечитав ее письмо, наконец написал ответ: «Согласен на развод» – и на следующий день отослал.
