– Не поймают, если вы сами себя не выдадите, а для Хана я вам дам пароль, и он обязательно вас выслушает. Так вы поедете? Поможете мне?
– Даже не знаю. Как-то это…
– Все гораздо проще, чем кажется. Вы справитесь. Разберетесь, что к чему.
Франка закрыла глаза.
– Ладно.
– Спасибо. – Джон тронул ее за локоть.
Раньше они касались друг друга лишь по необходимости. Франка даже вздрогнула.
– Встреча назначена в общественном месте. Он будет сидеть на скамейке и читать газету.
– В такую погоду?
– Он просидит недолго: без десяти шесть сядет, в шесть встанет. И так – каждый понедельник. Как раз сегодня он меня ждал.
– Значит, мне ехать в следующий понедельник?
– Сразу после Рождества? Не стоит. Он наверняка отправится домой, в Берлин. Думаю, лучше позже, третьего января. Так и у меня будет больше времени на поправку, и вы как следует подготовитесь. Ничего особенного вам, впрочем, делать не придется, просто встретиться с человеком и сказать, почему я не пришел.
– Откуда ему знать, что я не из гестапо?
– Пароль. Как только он его услышит, поймет, что вы пришли от меня. Вы предложите ему приехать сюда. Впрочем, мы еще подумаем, времени у нас много.
– Две недели, – уточнила Франка. – Нужно достать вам костыли. Нельзя постоянно лежать в постели, у вас пролежни появятся. Пора понемногу вставать и ходить. Завтра поеду в город за продуктами. Найду там и костыли.
– Разве при карточной системе в магазине продают костыли?
– Вряд ли. У меня в больнице есть кое-какие связи. Я достану.
Утро, как обычно, обдало холодом… и все же другое было утро. Ночью Франка долго не могла уснуть. Слишком много оставалось вопросов. Однако незачем наседать на Джона, решила она. Есть и другие заботы. В первую очередь – еда. Джон отдал Франке свои продуктовые карточки. Они фальшивые, но, может, продавец не заметит? Без них придется довольствоваться нормой на одного человека, будут голодать… Франка посмотрела карточки на свет и внимательно изучила каждую букву. На вид – обычные, только шрифт чуть-чуть подкачал. Стоит попытаться. Или останется покупать еду на черном рынке. За деньги нетрудно достать самые лучшие продукты, но можно привлечь к себе ненужное внимание полиции. Слишком рискованно.
Франка принесла завтрак.
– Доброе утро, фройляйн.
– Надеюсь, вы хорошо выспались.
– Да. Давно уже так не спал. Что думаете насчет нашего вчерашнего разговора?
– Волнуюсь, нервничаю. Вы возлагаете на меня большую ответственность.
– Я бы даже предлагать ничего не стал, будь это дело вам не по силам. Я уверен, что принял верное решение.
Франка села и ждала, пока он доест сыр и остатки позавчерашнего овощного рагу. Она не стала говорить, что на двоих его не хватит. Беседовали о погоде, о предстоящем ей путешествии, о выздоровлении Джона. О его другой жизни, о задании – ни слова. Франка еще ночью себе пообещала не давить на него. Да и идти пора.
В последние два дня снег прекратился, но за предыдущие недели его нападало столько, что автомобиль занесло полностью, и дороги оставались непроезжими. От дыхания шел пар. Яркое солнце не грело, а лишь лило холодный свет на белоснежные луга. Франка надела солнечные очки.
Над Фрайбургом маячила зловещая тень Даниэля Беркеля. Нет, отправляться в родной город слишком опасно. Даже если она не встретит Даниэля, там полно других знакомых, полно людей, которые с радостью окажут помощь гестапо. Медикаменты ей теперь не нужны, а значит, идти в большой город незачем. До Санкт-Петера меньше четырех километров. Городок небольшой, но есть там и продуктовый магазин, и больница. А больше ничего ей сейчас и не нужно. В пути Франка думала о Джоне Линче и его родной Филадельфии – интересно, каково там? Думала и о Рудольфе Хане, о том, что ему скажет.
Никого по пути не встретив, она дошла до магазина. Сняла лыжи, прислонила к стене. Не видя знакомых вокруг, немного успокоилась.
Франка отдала свои и Джона карточки вперемешку, чтобы подделки не бросались в глаза. Продавщица ничего не заметила.
Стараясь не выдать радости, Франка вышла из лавки с рюкзаком, полным самой разной еды. На узких улочках царила мертвая тишина.
В холле больницы сидел подросток с забинтованной рукой. Чуть поодаль – двое молодых людей с повязками на глазах и руках, один в инвалидном кресле, другой на костылях. Война в Германии коснулась всех и каждого. Никому от нее не спастись.
За деревянным столом, заваленным бумагами, сидела бледная пожилая дама. Франка подошла и встала за женщиной с ребенком на руках. Когда подошла ее очередь, регистраторша подняла усталые глаза.
– Мне нужно повидать Мартину Крюгер, медсестру.
– А по какому вопросу?
– Я ее подруга… по личному делу.
– Сестра Крюгер на дежурстве.
– Я только на минуту.
В ответ – какое-то ворчание.
– Может, у нее будет перерыв…
– Ладно, я сейчас. – Регистраторша встала и скрылась за дверью.
