Вот что говорит тот же объективный ученый о том, какими сомнительными путями вели чехи игру, чтобы включить в свое государство три с половиной миллиона немцев: «Те средства, которыми манипулировали чехи на мирной конференции, и теперь можно видеть в различных меморандумах, поданных на ней, – о чем мы уже упоминали. Центральное место среди всех этих записок занимает по своему значению меморандум III, содержание которого приводится в приложении. Невольно задаешь себе вопрос, что в этом документе заслуживает наибольшего удивления. Та ли беззастенчивость, с которой было использовано незнакомство дипломатов с придунайской средней Европой, или смесь лицемерия и жестокости, или доводы-софизмы, которые местами выглядят опять-таки ученически наивно»… «Но этот меморандум необходимо рассматривать, – что именно тогда и имелось в виду, – как государственный документ; в нем, как и в других меморандумах, всегда говорится от имени правительства»[71]. Профессор Гассингер разбирает подробно и показывает, что меморандум III изобилует фальшивыми данными[72].
Только здесь в Европе, где мы, лишенные вследствие предательства чехами нашего отечества, принуждены жить долгие эти годы, узнали мы, что словак сильно отличается от чеха, что иногда между ними такая же пропасть, как между русским и поляком. Словаки в большинстве – простой, скромный и религиозный народ. Чех – характеристика этого человека без религии и совести достаточно выявлена на их делах в Сибири. Русский народ понял своим живым инстинктом это различие раньше: хотя корпус и назывался официально чехословацкий, но проклятия населения Сибири неслись только чехам. И на стенах сибирских городов пестрели надписи: бей чехов!
Не лишено интереса, каким путем словаки были поставлены в подчиненное чеху положение.
Во время долгой подпольной работы Масарика и Ко ими был заключен ряд договоров с заграничными словаками о самостоятельности или о самой широкой автономии Словакии. 16 мая 1915 года так называемая Московская декларация[73], по которой для Словакии устанавливался свой парламент, автономия языка и управления. В 1915 году, октября 27, такие же условия в Клевеландском договоре (Америка).
30 июня 1918 года в Питтсбурге был подписан, в числе других и Масариком, им же составленный договор, по которому Словакия получала свое собственное управление, администрацию, свой парламент и суды; словацкий язык признавался государственным[74].
Все это оказалось только на бумаге. Словаки подверглись еще большему гнету от чехов, чем другие народы, – создатели нового государства захотели их чехизировать без остатка. Все условия и договоры были цинично брошены под стол, за которым вчерашние заговорщики засели как правители.
Масарик в своей книге[75] пробует вывернуться из этого государственного вольта. Он признает, что 30 июня 1918 года было подписано между словаками и чехами соглашение в Питтсбурге. И сейчас же подчеркивает: «но соглашение, а не договор!» И далее: «Это соглашение было заключено к успокоению малой словацкой фракции, которая мечтала Бог знает о какой самостоятельности. Я (т. е. Масарик) подписал соглашение без промедления, так как это было местное дело американских словаков и чехов между собою». А в соглашении в Питтсбургском договоре было, как узнаем и из слов Масарика, что Словакия получит собственный ландтаг, администрацию и суды; что словацкие народные представители будут решать сами все подробности словацких проблем.
Но в то время политическая чешская интрига не была далеко закончена, и Масарику нужно было устроить сбор долларов среди американских словаков. Теперь же словаки, напоминающие об этом договоре в Питтсбурге, сажаются в Чехословакии в тюрьмы, предаются суду, как за измену.
Можно было привести еще много подобных фактов, но это приходится оставить до другого раза, цель настоящей книги – история о том, никогда не бывалом, переходящем все границы по своей низости, – предательстве чехов в Сибири. Это предательство, разыгранное в 1918–1920 гг., встанет в свое время, вполне освещенное во весь свой уродливый и ужасный рост, и оно потребует само от человечества суда и отмщения. Наш долг – собрать возможно больше документального материала и не дать чешской лжи безнаказанно отравлять человечество.
Правда одна и правда, – рано ли, поздно ли, – должна победить.
Посещение Т.Г. Масариком чехословацких легионеров, раненых после битвы при Зборове. Киев, 1917 г.
Пехотная разведка 8-го стрелкового полка. 15 февраля 1918 г.
Чехословацкие легионеры в Пензе
Чехословацкие легионеры в Пензе
1-й стрелковый полк Чехословацкого корпуса в Казани
Здание чехословацкой контрразведки в Самаре
Я. Сыровы, С. Чечек и сопровождающие их лица. Самара, 1918 г.
Воззвание исполнительного комитета Чехословацких революционных войск. Самара, 1918 г.
Чехословацкие легионеры у Александровского моста через Волгу
Полковой обоз 7-го полка Чехословацкого корпуса. Томск
Чехословацкие легионеры на станции Троицк
Чины Чехословацкого корпус на Бузулучской дороге. 1918 г.
