Морозов даже не дёрнулся. Продолжал смотреть на неё немигающим ледяным взглядом. Минут через десять хлопнула входная дверь и в прихожей началась шумная возня, раздались возбуждённые мужские голоса и стоны Марины.
В комнату ввалился Макаров. Лицо его было мокрым, к щекам прилипли ёлочные иголки, в волосах застряла сухая ветка. Он схватил со стола бутылку водки и отпил прямо из горла. Вытер рот и вопросительно посмотрел на Романа.
– Долго вы! – Морозов усмехнулся, не сводя глаз с Ольги.
– Так это, – Степан почесал затылок, – кругами водила зараза. Думали, она к дороге побежит. А там случайные машины… Сразу туда и двинули. А она нет, всё вокруг дома кружила, глупая… Чего дальше-то? – неуверенно понизил голос.
Морозов перевёл взгляд на товарища.
– Как обещал – добыча ваша.
Оля дёрнулась в сторону выхода, но Морозов выставил ногу, преграждая ей путь.
– Сидеть!
Брови Макарова поползли вверх:
– Ты уверен? Маринка же твоя…
– Специального приглашения ждёшь? – на лице Морозова заиграла дьявольская улыбка. – Бери, пока дают!
– Ага, понял! – кашлянул Степан и быстро выскочил за дверь.
Через минуту Марина снова закричала.
Оля поняла, что Шагину потащили во вторую комнату, она видела тени в коридоре и слышала глухой удар тела. Замотав головой, сложила руки в молитвенном жесте и зашептала, давясь слезами, обращаясь к Морозову:
– Пожалуйста, не надо!
Морозов наклонился к Оле. На неё пахнуло густым запахом спиртного.
– Посмотри, что ты наделала, сучка! – хрипло произнёс, припечатывая каждым словом к дощатому полу. – Всё из-за тебя. Разве ты не этого хотела? Видишь, она даже не смогла убежать. Или не захотела? Как ты думаешь?
Волосы на голове Оли зашевелились. Она затряслась в ужасе и забилась ещё глубже между стеной и шкафом.
Марина кричала, звала Морозова. Скрип кровати, казалось, был усилен динамиками, эти звуки превратились в жуткую какофонию и заполнили всё пространство вокруг Оли. Воздух стал плотным и влажным.
Она не могла больше этого слышать. Взвыв, кинулась в сторону, упала на четвереньки, потом, обогнув сидящего Морозова, проползла под дубовым столом и бросилась в соседнюю комнату.
В дверях её ослепило, шарахнуло по глазам, сдавило тисками, выжигая кислород из лёгких. Желудок мучительно сжался, и волна тошноты подступила к горлу. Ноги подкосились. Оля сползла по стене, оглушённая увиденным, с отвращением вбирая в себя представшую картину.
