Лёха нехотя затормозил. Шагина, выскочив из машины, побежала в сторону от дороги к небольшому холму с каменистой поверхностью, поросшему мхом и молодой травой. Оля не выдержала и тоже вышла. Хотелось немного размяться и проветриться от табачного дыма. Она увидела, что Марина присела на корточки у основания холма. Подошла к ней и встала в нескольких шагах.
— Я в детстве часто сюда пешком ходила, — не оборачиваясь, сказала Марина. — Там дальше — перегоночная станция, где отец работал. Ну, не отец, а… — она вздохнула. — А здесь мы собаку мою похоронили. Давно ещё. Мать спьяну топором зарубила, потому что та её укусила, — помолчала. — Тут хорошо, людей мало ходит, тихо.
— Как её звали? Собаку?
Марина искоса взглянула на Олю и пожала плечами:
— Просто собака. Я же её не за имя любила, — резко встала. — Нечего тут смотреть!
Не оглядываясь, Марина зашагала обратно. Оля бросила последний взгляд на поросшую нежной зеленью землю и пошла следом.
После того как они миновали железнодорожный шлагбаум, ехали ещё около получаса. По обе стороны дороги плотной стеной высился лес. Съехав на узкоколейку, автомобиль, покачиваясь с боку на бок, сбавил скорость и двинулся вглубь леса. Оле пришлось придерживать поднос, чтобы не растерять рулеты. Кидало из стороны в сторону с ощутимым размахом. Шагину, похоже, это совсем не смущало. Не выпуская изо рта сигарету, она лишь негромко материлась, когда автомобиль попадал в особенно глубокую яму.
— Там придётся пешком пройти, я не проеду, — водитель остановился в нескольких метрах от конца трелёвочного тракта, где застыла, в человеческий рост, высокая глиняная волна, вырытая экскаватором.
— Уже в курсе, — Марина, разминая спину, стояла у двери машины.
Оля с восторгом задрала голову и прислушалась. Высоко-высоко стучал дятел. Ни ветерка. Сосны могучими исполинами возвышались, подпирая еле видимое небо. Воздух казался сладким, словно разбавленный водой мёд в стакане. Где-то послышался голос кукушки. Оля не стала считать, а лишь внимала, закрыв глаза, пока громкое уханье и шелест крыльев не разорвал предыдущую мелодию.
Лёха открыл багажник и стал методично складывать прямо на дорогу сумки и пакеты. Ящик водки поставил последним.
— Постойте туточки, я скоро вернусь.
Обтерев руки, подхватил спиртное и, прямо через кусты, потащил всё вглубь сосняка. Оля удивлённо проследила за ним глазами и только чуть позже заметила тоненькую тропинку, ведущую в чащу.
— Надо же, где люди дачи строят. Разве так можно?
— Когда деньги есть, всё можно! — Марина достала из сумочки тонкую расчёску и несколько раз провела по волосам. Они послушно легли вдоль спины ровными прядями.
— Ты уже была здесь? — Оля следила за каждым движением Марины.
— Да, — кивнула та. И опять что-то промелькнуло в её глазах, отчего Оле стало не по себе.
— А кто эти люди?
Брови Шагиной изогнулись дугой. Она насмешливо посмотрела на Олю и покачала головой:
— Вот смотрю я на тебя и диву даюсь, надо же так прикидываться?!
Оля растерялась, не зная, что ответить.
Послышался шум сминаемой травы и сухих веток. Лёха спешил обратно, отмахиваясь от лесных мошек.
— Ну, что, попробуем за один раз всё утащить? Да я поеду.
— А когда вы за нами вернётесь? — спросила Оля, вытаскивая поднос с заднего сидения.
— Дык, если скажут, то приеду. Машина у них и своя есть, — посмотрел на Марину. — Уж теперь и не знаю, народу то явно больше теперь стало. Короче, не заморачивайтесь. Гуляйте, отдыхайте.
Они гуськом двинулись вперёд. Оля тащила поднос позади всех, отвлекаясь на разглядывание деревьев и кустов, не сразу заметив забор из толстых брёвен, за которым скрывался дом.
— Рома! — громко выдохнула Марина, поставив сумки на землю и бросаясь навстречу Морозову.
Оля опешила. Так и осталась стоять напротив входа с подносом, словно предлагая хлеб-соль.
За спиной Романа маячили Тищенко с Гуциевым. Макаров в этот момент вывернул из-за дома, неся в руках охапку поленьев. Из трубы с левой стороны деревянной постройки поднимался дымок. Морозов выглядел скорее озадаченным, чем удивлённым. Он позволил Марине обнять себя, но при этом не сводил глаз с Оли. Герман вальяжно подошёл к ней, откинул салфетку с подноса, наклонился, обнюхав угощение, потом приблизил лицо к Оле и шумно втянул воздух ноздрями.
— Что, сладкая? — Морозов в голос захохотал, оттолкнув Марину и сложившись от смеха пополам.
Впервые Оля увидела в глазах Шагиной не насмешку, а растерянность.
Когда Лёха помог затащить всё в дом, то козырнул хозяину и, насвистывая, зашагал прочь. Оля проводила его взглядом, не решаясь окликнуть и напроситься с ним, чтобы вернуться в Чудов. Раз уж Марина здесь… Она вздрогнула, когда Шагина дотронулась до её руки.
