Сильно поседевший, постаревший Зилоти с нежностью смотрит на Рахманинова. Тот уже во фраке, готовый к выходу. В дверь просовывается весь какой-то взъерошенный Фолли.
Фолли. Я был прав. Назревает большой скандал.
Зилоти (качает головой). Ну, Сережа, или пан, или про пал.
Рахманинов. Хорошая поговорка: Бог не выдаст, свинья не съест.
368. (Съемка в помещении.) КОНЦЕРТНЫЙ ЗАЛ.В зале затихает привычный шум, гул толпы, кашель. На сцену выходит Рахманинов. Сквозь довольно сдержанные аплодисменты мы слышим крик с верхнего яруса.
Голос с яруса. Позор изменнику!
Люди оборачиваются, стараясь разглядеть, кто кричал. Рахманинов на эстраде невозмутимо кланяется публике, потом здоровается с оркестром.
369. (Съемка в помещении.) ВЕРХНИЙ ЯРУС. ВРЕМЯ ТО ЖЕ.Под самой притолокой архитектор Мазырин тянет шею, чтобы разглядеть Рахманинова, и кричит что есть сил.
Архитектор. Не простим предательства!
В зале шикают. Рахманинов невозмутимо неспешно приворачивает винты табурета, поднимает глаза и встречается с напряженно ожидающим взглядом дирижера Орманди. Едва заметный кивок. Взмах дирижерской палочки. И могучая музыка полилась, заполнила зал.
370. (Съемка в помещении.) ЛОЖА. ВРЕМЯ ТО ЖЕ.Фолли нагибается к сидящей у барьера ложи Наталье.
Фолли. Это не просто провал, это катастрофа.
Наталья бросает на него ледяной взгляд и отворачивается.
371. (Съемка в помещении.) СЦЕНА. ВРЕМЯ ТО ЖЕ.Играет Рахманинов. В черной плоскости рояля, ставшей бездонной, встает перед ним один образ…
372. (Натурная съемка.) НЕВСКИЙ ПРОСПЕКТ. ЛЕНИНГРАД. ЗИМА.По безлюдной, засыпанной снегом, вымершей улице семилетняя девочка тащит санки с трупом матери. Тащит из последних сил, не обращая внимания на беззвучные разрывы бомб, падающих вокруг нее. Для нее звучит эта музыка Для этого нежного прозрачного лица с огромными, по-взрослому смотрящими глазами. Мы узнаем в ней Веру, девочку, которую Рахманинов встретил в Сан-Франциско.
373. (Съемка в помещении.) «КАРНЕГИ-ХОЛЛ». КОНЦЕРТНЫЙ ЗАЛ.Звучит последний аккорд. Рахманинов с приметным усилием поднимается из-за рояля, выпрямляется, наклоняет голову. В ответ — мертвая тишина. Рахманинов поднимает голову и находит глазами… Наталью в ложе. Мертвенно-бледное лицо Натальи. Она хочет улыбнуться ему, но дрожащие губы не слушаются. Рахманинов продолжает смотреть на Наталью, и его глаза теплеют. Он продолжает стоять среди мертвой тишины. И в это время в партере поднимается высокая фигура Леопольда Стоковского. Все взгляды дружно обращаются к кумиру музыкальной Америки.
Стоковский. Браво, Рахманинов!
Он громко и весомо начинает аплодировать. Рядом с ним вскакивает маленький Артур Рубинштейн.
Рубинштейн. Брависсимо! Великий Рахманинов!
