Белая сирень полностью

Рахманинов показывает свои владения гостям — Шаляпину и архитектору Мазырину, которого мы видели тем памятным солнечным летом в Ивановке. Лицо Рахманинова светится гордостью, как и в то лето, когда он показывал другу свое имение. Дом уже закончен — просторный, светлый, строгих прямых линий. Перед домом, за раскидистым дубом, расстилается широкая лужайка, усеянная цветочными клумбами, обсаженными розами.

Рахманинов (показывая на лужайку). А здесь была скала. Я ее взорвал, навез земли и посеял газон.

Шаляпин (восхищенно). Взорвал? Я тоже в Крыму хотел взорвать скалу. Такой проект был! Не успел. (Оглядывает парк.) И сколько тебе это стоило?

Рахманинов. И не спрашивай! (Оборачивается к Мазырину, кивая на дом.) Ну, как тебе?

Мазырин. Не в моем вкусе. Что-то в духе Корбюзье.

Рахманинов. Это не Корбюзье, а собственной персоной архитектор Рахманинов. (Кланяется.)

Шаляпин. Ты еще и архитектор?

Из дома выбегают двое юношей в теннисных костюмах. Один, темноволосый, пониже ростом, другой — блондин с орлиным профилем. Это сыновья Шаляпина — Федор и Борис.

Федор. Папа, где ключи от багажника, нам ракетки нужно вынуть?

Шаляпин (растерянно хлопает по карманам). Не знаю…

Борис. Опять потерял!

Шаляпин (оправдывается). Зачем же сразу «потерял»? Вот они!

Он протягивает ключи сыну. Борис берет ключи и убегает. Федор дернулся было за братом, но Рахманинов останавливает его.

Рахманинов. Феденька, а когда фильму крутить будем?

Федор (умоляюще). Сергей Васильевич, ну хоть одну партию дайте сыграть! Мы на ящик пива поспорили!

Борис от машины зовет Федора. Федор убегает. Рахманинов смотрит ему вслед.

Рахманинов. На тебя похожи.

Шаляпин (не злобно). Балбесы!.. А как дочки?

Рахманинов. В голове одни танцульки. Их сюда из Парижа на веревке затаскивать надо. У Ирины, кажется, жених, князь Волконский. (Улыбается.) Ирина у нас в княжны метит. Я тебя с ним познакомлю.

Они идут по дорожке сада.

Шаляпин. Мне нравится дом. Молодец, Сережка!

Рахманинов. Знаешь, натаскаешься по всей Европе и Америке с концертами, так хочется какое-нибудь одно насиженное место — со своей кроватью, своим роялем. А сюда приедешь — хорошо! Тишина, дождичек, серые денечки… Люблю я эти серые денечки. Может, сочинять начну.

Мазырин. А что, не сочиняется?

Рахманинов. Да откуда? Надо деньги зарабатывать! Долгов знаешь сколько?

Шаляпин (подмигнув). Ну что, Сережа, мильончик уже есть?

Рахманинов. Да какое там! Я же говорю: долги надо отдавать.

Шаляпин (торжествующе). А у меня есть!

Рахманинов. Зато у тебя вот этого нет!..

Они заходят за угол и останавливаются около куста сирени, под которым возится садовник с трубкой в зубах.

Рахманинов. Погляди-ка.

Шаляпин. Чего особенного? Сирень.

Внимание Рахманинова привлекает белый порошок, посыпанный на почву вокруг куста. Он обращается к садовнику по-немецки, тот отрицательно качает головой. Рахманинов что-то решительно утверждает. Садовник спорит, яростно размахивая руками. Шаляпин и Мазырин, не понимая, наблюдают. Лицо Рахманинова бледнеет. Правая щека начинает перекашиваться тиком. Швейцарец, красный от возбуждения, продолжает что-то выкрикивать, уходит в сторону гаража. Рахманинов прикрывает рукой перекошенный от тика глаз. Шаляпин подталкивает Мазырина и говорит громко, чтобы расслышал Рахманинов.