— Да неужели? Без какого-нибудь жуткого револьвера ты вообще не знал бы, куда деться! — Сюзан с ужасом прислушивалась к звукам собственного голоса, сознавая, что ведет себя как неразумное дитя. Но остановиться уже не могла. — Без этого вашего шпионского снаряжения ты чувствовал бы себя совершенно голым!
— Вовсе нет. С чего ты взяла?
— Ладно! Проехали, — устало бросила Сюзан.
— Поговорим об этом позже. Пока необходимо отыскать похитителя.
— Это твое дело, но уж никак не мое.
Дэйн вопросительно взглянул на женщину. И тут Сюзан с радостью поняла, что сумела наконец изумить его. В первый раз за все это время Дэйн, похоже, потерял уверенность в себе.
— Что ты хочешь сказать?
— Что с меня довольно! Что мне до смерти надоели эти безумные гонки за таинственными документами! Что все это слишком глупо…
— Заставить тебя я не могу…
— Конечно, не можешь. — Теперь Сюзан ненавидела Дэйна: он говорил именно то, чего говорить не следовало. — Я отправляюсь на юг, в Италию или в Грецию. Соскучилась по солнцу.
Дэйн наклонил голову.
— Ты согласишься дать показания, если мы поймаем этого типа?
— Да, полагаю.
Все было сказано. Дэйн опорожнил свой стакан и ушел, пожелав Сюзан счастливого пути. Она злилась на американца за полное отсутствие интуиции — и на саму себя за идиотскую привычку разрушать все, чем хочется обладать. Как это началось? Почему она так поступила? Еще одна загадка для нью-йоркского психоаналитика!
Был уже полдень. Дэйн остановил такси и поехал в новое здание на Шварценбергплатц, где располагался штаб разведывательных служб. Здесь его уже поджидал специальный агент по фамилии Хэйнс. Он предоставил Дэйну в распоряжение все новейшие данные о похитителе, тщательно выверенные и классифицированные по датам и версиям. Дэйн скинул куртку и принялся за работу.
Утрата американских планов в большей или меньшей степени затрагивала интересы всех стран НАТО; посему каждая из них выделила своих людей для расследования дела. Рапорты этих агентов часто выглядели довольно живописно, но не содержали никаких существенных деталей. Слухи касательно пребывания похитителя в Бейруте, Риме и Афинах тщательно проверили службы ЦРУ. До сих пор не подтвердился ни один из них. Второе управление ЦРУ вместе с французскими и западногерманскими коллегами шло теперь по новому следу: похитителя якобы видели и даже ранили в Стамбуле. Результаты расследования еще не поступили, но перспективы все равно не обнадеживали. В рапорте британского агента утверждалось, что человека, подходящего под описание похитителя, засекли в Гонконге. Эту версию сразу отвергли как маловероятную. Предприняли попытку следить за советскими агентами в Вене, но ничего не вышло — в австрийской столице слишком много советских и западных агентов знали друг друга в лицо.
Около часа Дэйн внимательно изучал эту аккуратно подшитую коллекцию надежд, мечтаний и гипотез, а потом вернул ее Хэйнсу. И уже совсем собрался уходить, когда сообщили, что полковник Нестер из Второго управления вызывает его к себе.
Нестер выглядел унылым, едва ли не подавленным. Памятуя о последнем разговоре с ним, Дэйн поинтересовался, связывался ли полковник с Вашингтоном.
— Связывался, — ответил Нестер. — Должен заметить, не для того, чтобы жаловаться на вас. Просто хотел получить более четкие инструкции.
— И как, получили?
— Мне приказано во что бы то ни стало вернуть документы. Их необходимо отыскать. Мне также приказано во всем сотрудничать с вами.
— Весьма любезно с их стороны.
— У вас влиятельные друзья в Вашингтоне, — сумрачно заметил Нестер. — Жаль, что я не могу похвалиться такими связями. Но проблема не в этом. Вашингтон заявляет, что чертовы документы необходимо вернуть любым способом. Там, кажется, не отдают себе отчета в том, что все не так легко, как кажется со стороны.
Дэйн кивнул, про себя отметив, что присутствует при метаморфозе бравого вояки в осторожного чиновника разведслужбы.
— Есть у вас какие-нибудь предложения? — осведомился Нестер.
— Никаких.
— У меня тоже. Пусть меня повесят, если я знаю, что делать!
— Ждать. Пока ничего другого не остается.
— Полагаю, вы правы, — неуверенно согласился Нестер. Он встал и принялся неторопливо мерить комнату шагами. — Дэйн, вы ведь служили в армии?
— В управлении стратегических служб.
— Ну, все равно армейское подразделение… — Нестер вышагивал по комнате, задумчиво покусывая нижнюю губу. — Знаете, пожалуй, когда это дело закончится, я попрошу перевода в пехотные войска.
— Почему?
— Мне иногда кажется, что я здесь не на своем месте.
— Полагаю, вы ошибаетесь.
Полковник Нестер остановился.
— Что вы имеете в виду?
— Вы хотите находиться там, где сражаются. А в наше время самые жаркие битвы происходят именно на тайном фронте.
Нестер поразмыслил, потом вздохнул:
— Это совершенно точно. Но я верил, что смогу хорошо поработать во Втором управлении: провести реорганизацию, дать новый импульс… Честно говоря, теперь прямо и не знаю…
— Все это необходимо, — согласился Дэйн. — Только без терпения и гибкости не обойтись.
— Вот это уж не мои сильные стороны.
