В десяти километрах впереди следовал «Рендж Ровер» с Гуляевым и его группой.
Шли последние сутки, отведенные на операцию. За истекшее время генерал дважды вызывал полковника на ковер, выражал недовольство и требовал результатов.
— Работаем, — отвечал тот, играя желваками.
Взглянув на подсвеченную панель с часами (стрелки показывали семнадцать), Орлов вышел по рации на связь с группами Левитина и Гуляева.
— Без изменений, — ответили все три.
— Добро, — завершил сеанс и снова уставился в лобовое стекло, слушая гул асфальта.
Иногда впереди возникал размытый свет фар, навстречу проносился автобус дальнего следования или большегруз, а потом шоссе снова пустело.
— Может, включим музыку, командир? — повернул голову Нечай. — Все веселее.
Орлов молча кивнул, гул колес сменил тихий звук флейты. Поначалу он шел на низких тонах, затем стал выше, и в него, подобно шуму моря, влилась мелодия оркестра.
Когда же, отзвучав, она растворилась в тишине, на рации замигал датчик вызова.
— Первый на связи, — поднес ее к лицу Орлов.
— Первый, я второй, — донеслось сквозь треск эфира. — Наблюдаю впереди возможный объект. Как слышите? Прием.
— Слышу вас, второй. Работаем, — отпустил тангетку[24].
При этих словах Нечай прибавил газ, внедорожник рванул вперед, сзади лязгнули затворы. А через пару минут вдали блеснула вспышка, донесся чуть слышный взрыв, и все стихло. Потом дальний свет фар высветил перекресток на фоне сосен, милицейский «УАЗ» в центре и светлую иномарку на обочине.
«Гелендваген» резко затормозил, Орлов распахнул дверь, и появившийся из мрака Гуляев доложил, что группа произвела захват.
— Потери есть?
— Есть, — смахнул со лба пот. — Убит Черкалин.
— Где он?
— У нашего автомобиля.
Подошли. То, что осталось от спецназовца, лежало на плащ-палатке.
— Как это случилось?
— Один метнул гранату, Серега на нее упал.
Еще два трупа, в форме сержантов ГИБДД (один сжимал в руке пистолет), валялись рядом с иномаркой, а к ее колесу был привален лейтенант с разбитым в кровь лицом и в наручниках на запястьях.
— Этот метнул? — обернулся к Гуляеву Орлов.
— Нет, тот в «УАЗе».
Подошли вместе с другими. За рулем, привалившись к дверце, подплывал кровью последний.
— А по материалам дела их было трое, — сказал кто-то из ребят.
— Скорее всего, этот не светился, — откликнулся второй.
Прошло две недели.
Старшего лейтенанта Черкалина с воинскими почестями похоронили на Покровском кладбище, после, в клубе Дзержинского, директор вручил родителям Сергея орден Мужества.
По факту же его гибели во время операции провели служебное расследование, установившее, что полковник Орлов не принял всех мер по ее безопасному проведению. Более того, вспомнив аналогичную историю в прошлом году с Михаилом Шутовым, проверяющие «посчитали целесообразным наказание руководителя подразделения», что отметили в итоговом документе.
В результате приказом по ведомству Орлову вынесли неполное служебное соответствие. Понимая, кто за этим стоит, он дождался аудиенции у курирующего заместителя, высказав тому все, что о нем думал. А затем спустился в управление кадров, где написал рапорт на увольнение. На следующее утро позвонили из приемной председателя, сообщив, что тот вызывает к себе. Вошел, представился по форме.
— Присаживайтесь, Алексей Иванович, — кивнул тот из-за стола, открыв малиновую папку с тиснением «Для доклада».
Опустился на стул за приставным, возникла минутная пауза.
— Вы хорошо подумали? — взяв в руки рапорт, нарушил ее директор.
— Более чем, товарищ генерал, — ответил Орлов.
— Поясните.
— Служить бы рад, прислуживаться тошно, — ответил словами Чацкого.
— Вы имеете в виду курирующего заместителя?
— Именно. Он, по моему глубокому убеждению, дилетант и карьерист.
При этих словах директор опустил глаза. Он отлично все знал. Заместитель был протеже одного из руководителей страны, с чем приходилось считаться.
— Я вам даю срок подумать неделю, — поднял глаза. — А пока исполняйте свои обязанности.
О том, что Орлов подал рапорт, на следующее утро стало известно в подразделении.
— Зря ты это сделал, командир, — мрачно сказал Гуляев после короткой оперативки, когда остались наедине.
— Да нет, Олег, — последовал ответ. — Я все обдумал. Никогда ни под кого не прогибался и не буду.
А вечером, когда собирался домой, позвонил Увалов.
— Привет, Леша. Давай встретимся.
— С удовольствием. Где?
— У меня в офисе.
Спустя четверть часа Орлов припарковал свою «шестерку» во дворе особняка XIX века в Милютинском переулке, вышел из машины и направился к крайнему подъезду. Зайдя внутрь, предъявил сидящему за столом чоповцу удостоверение и поднялся на лестничную площадку второго этажа. Нажал кнопку электронного пульта глухой двери, внутри щелкнуло, она открылась.
Офис приятеля впечатлял недавним ремонтом в европейском стиле, новой мебелью и оргтехникой.
— Да, неплохо живут слуги народа, — сказал Орлов, пожав ему руку.
— Помощники слуг, — рассмеялся тот. — Давай, снимай куртку.
