Ту он искренне ненавидел. Знал, что делают с мужчинами приворотные заклятия: превращают в послушные игрушки, готовые на все ради своей госпожи, лишают воли и самоуважения, помещают женщину в центр мира. В таком состоянии он бы покорно позволил женщине заколоть себя, даже с радостью сделал бы все вместо нее. Но оказался достаточно сильным, чтобы преодолеть заклятие – во всем, кроме жажды обладания.
Кларий ненавидел свою любовницу, но ни с кем иным не мог удовлетворить собственную страсть. И за это ненавидел ее лишь сильнее.
Но Вейлана не вызывала в нем ненависти. Должна бы – но вместо этого он чувствовал лишь странное, иррациональное желание заботиться о ней. Белая ведьма ничуть не ошиблась в своей уверенности, что он не убьет ее. Потому что он не желал ей смерти.
Он хотел спасти ее, вытащить из той ловушки, в которую они угодили. Или хотя бы уговорить спастись самой.
Кларий совершенно не понимал, почему она упорствует. Но в конце концов сдался.
Потому что все, что он мог сделать для нее – это экономить воздух. А потому, отчаявшись достучаться до ее благоразумия, попросил о поцелуе. Кларий не верил, что их спасут. Не верил даже в то, что есть кому спасать их. И эгоистично решил, что его последним впечатлением в этой жизни должна остаться болезненная сладость ее поцелуя.
Первое, что ощутил Кларий, очнувшись – это удивление. Он действительно не ожидал, что очнется, полагая, что они с Вейланой так и погибнут там, в запертой комнате без доступа свежего воздуха. Но дышалось легко, и Кларий открыл глаза.
Одного короткого взгляда хватило, чтобы понять – их вытащили. Он очнулся в совершенно другой комнате, куда менее роскошной, чем та, в которой ночевала Вейлана. Зато здесь не обнаружилось никаких следов разрушений. Похоже, белая ведьма в очередной раз оказалась права, веря в лучшее. Кларию вдруг вспомнилось все, что он наговорил девушке. Кольнуло сожаление: он не был бы столь откровенен, если бы действительно верил в спасение. Что-то теперь думает о нем Вейлана…
Вейлана!
Он подскочил со своего ложа, озираясь в поисках девушки. Клария напугала внезапная мысль, что их спасли слишком поздно для нее, куда менее выносливой, чем он.
- С пробуждением, господин темный рыцарь, - незнакомый вкрадчивый голос заставил Клария вздрогнуть – и мгновенно проникнуться к говорившему неприязнью.
Он терпеть не мог, когда его застают врасплох. И нахмурился, оглядываясь в поисках незнакомца.
- Кто здесь? – потребовал ответа.
- Не тревожьтесь, господин темный рыцарь, - из теней в углу комнаты будто соткалась фигура человека, и незнакомец шагнул на свет: - Здесь вы в безопасности.
Средних лет, с приятным, располагающим, но совершенно незапоминающимся лицом мужчина в свободной одежде. Кларий разглядывал его настороженно, но раздражение куда-то ушло.
- Где я? – осведомился он, не сомневаясь, что видит перед собой колдуна.
- В моем доме.
- Это ты устроил землетрясение?
- Увы, побочный эффект, которого я совершенно не ждал. Мне жаль. Я уже компенсировал весь ущерб, причиненный мной невольно.
- Странное поведение для темного колдуна, - пробормотал Кларий, глядя на него все так же настороженно.
Незнакомец рассмеялся и отмахнулся:
- Нет, я не имею никакого отношения к темной братии, поверьте мне. Таких, как я, называют серыми, хотя с появлением черного колдуна быть серым стало немодно.
Кларию было глубоко все равно, кто такой этот мужчина, его беспокоило только одно:
- Где моя спутница?
Колдун повернул голову, бросив короткий взгляд на дверь, а затем улыбнулся:
- Последняя белая ведьма Азеила… Она там. Жива и здорова, как и вы. И разделяет вашу жажду.
- Какую… жажду? – опешил Кларий, не уверенный, что правильно понял слова колдуна.
- Я обладаю даром видеть в сердцах людей, - объявил незнакомец. - И мне известно, что ваша страсть взаимна.
- Только невозможна, - криво усмехнулся юноша, чувствуя, как снова вспыхивает злость на колдуна.
Тот говорил то, что он желал услышать. Слишком топорно и грубо, чтобы поверить, а Кларий ненавидел, когда его пытались обмануть.
- А вот это – другая часть моего дара, - колдун улыбнулся, будто зная, о чем думает его собеседник. - Я умею выполнять желания. Любые, даже самые невозможные.
- Что?
- Разумеется, не просто так. Любая мечта для осуществления требует своей платы, тем более высокой, чем она нереальнее. Но платить нужно не мне, я ведь не темный, чтобы взимать с людей плату за то, чего они жаждут больше всего на свете.
- И кому тогда платить? – хмуро осведомился Кларий. - И сколько?
Он ничего бы не пожалел за одну лишь возможность быть с Вейланой. Он не хотел делить ее ни с кем и все бы отдал, чтобы проклятие не действовало на него.
- Это решаю не я. Платить нужно самой судьбе, и это она назначает плату. Иногда цена может показаться непосильной… Платить или нет – решать вам.
- Кто ты такой?
- Мое имя – Аризай, - улыбнулся колдун.
Имя показалось Кларию знакомым, но он не вспомнил, при каких обстоятельствах слышал о нем. И угрюмо спросил:
- И каким же образом можно заключить сделку с судьбой?
